что где-то они есть. Другие кланы, другие драконы. Но возможно, ее клан – это все, что осталось от драконьего племени. Единственный клан. Кроме них, других драконов нет. Эта мысль приводила в уныние. Ведь некогда они расцвечивали небеса своими яркими красками и оглашали высь шумом крыльев. Когда-то давно.
Теперь в поднебесье царила тишь.
В лабиринте туннелей и пещерах, которые они называли своим домом, тоже властвовала тишина. Глухая, могильная тишина, как на кладбище. Они ступали неслышно, переговаривались шепотом из страха выдать свое местоположение тем, кто их выслеживал.
Чтобы выжить, нужно было хорошо прятаться. Свои убежища они покидали только по ночам и только по необходимости. Они были в относительной безопасности до тех пор, пока весь остальной мир верил в то, что их больше нет. Что они вымерли. Истреблены. Некогда они правили этим миром, но теперь их низвели до того, что они вынуждены убегать, как крысы с тонущего корабля. Мясник Приграничья был полон решимости уничтожить всех драконов до единого. Многие люди думали, что драконы давно вымерли, но Мясник и по прошествии многих лет после той страшной битвы не терял бдительности. Он не спускал глаз с небес; гигантские катапульты в любое мгновение готовы были выпустить в цель огромные стрелы, выточенные из драконьих костей и оснащенные наконечниками из драконьей чешуи. Забавно. Пробить драконью чешую мог только… дракон.
Вот почему этот день был особенно важным. Детеныши теперь появлялись на свет редко. Рождение малыша расценивалось как подарок судьбы. Великое благо для вымирающего клана, чья численность катастрофически уменьшалась. Чьи сородичи были во множестве убиты: зарублены, низвергнуты с небес, разорваны волками, прокляты ведьмами.
Для хиреющего племени рождение потомка было поводом для праздника. Ирса долгие годы мечтала о детеныше, с тех самых пор, как спарилась с Асгером. Мечтала, невзирая на то, что их мир был погружен в хаос войны.
У дракона за всю жизнь рождается всего один детеныш, в лучшем случае – два, но в эпоху Истребления рождаемость резко снизилась. Новых драконов появлялось так мало, что они никак не могли восполнить понесенные потери. Драконье племя оказалось на пути к вымиранию, как того и хотели люди.
Ирса боролась бок о бок с Асгером. Используя свой талант манипулирования тенями, она путала сознание охотников, выслеживавших драконов в глубинных пещерах Скалогорья. Ее усилия вкупе со стараниями других драконов клана, тоже владевших магией, не раз спасали их от гибели.
Сосредоточенная на борьбе за выживание, она даже не сознавала, что понесла, пока на то ей не указала Эйфура. Как хранительница древних знаний и одна из старейшин клана, она это поняла сразу, едва взглянула на Ирсу. Дракон, хранивший древние знания, ведал все об искусстве врачевания, о травах… и о размножении.
Это было чудо. Ирса готовилась подарить клану новую жизнь.
Многие месяцы Асгер всячески оберегал ее: обеспечивал пищей, укрывал шкурами, не давал покидать их устланную мхом пещеру, заявляя, что в логове ей безопаснее, что другие успешно выполняют ее обязанности – патрулируют туннели и добывают пропитание, выходя под открытое небо с наступлением ночи. По правде говоря, не один Асгер донимал ее излишней опекой. Она не знала отбоя от посетителей. Каждый считал своим долгом навестить ее, чем-нибудь угостить, посидеть с ней. Ирса не возражала. Теперь им всем выпадало так мало счастья. Давно уже зловещие тучи днем и ночью омрачали их существование. Всем хотелось взбодриться, и Ирса охотно делилась с сородичами своей радостью.
Даже когда начались схватки, она пребывала в приподнятом настроении. Боль раздирала ее раздутое брюхо, но она была преисполнена восхитительного предчувствия. Задыхаясь от терзающей боли, она видела огромный силуэт Асгера, без устали расхаживавшего по их логову. Давление нарастало, распространялось по всему телу.
– Это нормально? – спросила Ирса Эйфуру спустя несколько часов. – Что так… долго, – проскрежетала она, сотрясаясь от очередного спазма.
Слабой она не была. Все слабые погибли в эпоху Истребления. За время войны она познала боль во всех ее проявлениях. Нынешняя боль была благодатная, боль, которую стоило потерпеть, потому что мучения окажутся вознаграждены. Ирса твердила, напоминала себе, что в награду за боль она получит собственного детеныша.
Дикое давление внезапно прекратилось. Плод выскочил. Ирсу захлестнула волна облегчения. Она упала на спину, мышцы расслабились.
Ирса услышала резкий шипящий вздох. Его испустила Эйфура. А после наступила тишина.
Могучий Асгер присел на лапах рядом с Эйфурой. Его огненно-золотистые глаза блестели от волнения.
– Ну? – Ирса приподняла голову, пытаясь увидеть детеныша. Ее беспокоило отсутствие всякой реакции. Ни радостных возгласов, ни поздравлений, ни слов ободрения. В сущности, Эйфура выглядела… растерянной; это было совсем не то, что желала бы видеть мать, только что разрешившаяся от бремени.
А потом…
Пронзительный писклявый крик. Совсем не похожий на драконий. Подобный звук никогда не разносился эхом по глубоким пещерам Скалогорья. Драконьи детеныши так не кричали.
Так кричали…
Нет. Ирса даже думать об этом не хотела.
Вероятно, все за пределами ее логова слышали этот крик, который, наверное, даже вырвался из туннелей. Если неподалеку находились люди, он послужит им ориентиром. Это должно было бы вызвать у нее беспокойство, но ей сейчас было не до беспокойства. Она только и могла, что смотреть в замешательстве на…
Это существо.
– Невероятно, – выдохнула Эйфура, кладя новорожденного детеныша на приготовленную постель. Наклонившись, Ирса заглянула в корзину, которую она с любовью и заботой выстлала шкурами для своего чада.
– Во имя огня и пламени, что это? – сердито проворчал Асгер, оскалившись.
– Де… детеныш, – ответила Эйфура, не мигая таращась на него ярко-зелеными глазами. – Человеческий детеныш.
– Это чудовище. – Его ворчание переросло в рык.
Ирсу будто ударили. Чудовище.
– Нет, – покачала она головой.
Асгер не слышал ее. Или просто не обратил внимания на ее возглас. Его глянцевая чешуя мерцала, как озаренное огнем витражное стекло – янтарь, пронизанный лучами солнца.
– Эту тварь надо уничтожить. – Он занес над детенышем огромную когтистую лапу, собираясь искромсать маленькое тельце.
– Нет! – Не раздумывая, Ирса бросилась вперед. Чисто инстинктивно. Заслонила собой корзину, где на шкуре лежал, дрыгая пухлый ножками, голенький ребенок.
Узкие зрачки в красно-золотистых глазах Асгера подрагивали и вибрировали. Ирса понимала, что это значит. Таким она обычно видела его перед битвой.
– Ирса, – твердо произнес он с упреком в голосе, – я знаю, что ты сейчас чувствуешь, но это неправильно. Это человеческий детеныш.
Человек. Враг. Погубитель драконьего племени.
– Этот детеныш появился из моего чрева. Он произошел от нас.
– У драконов не рождаются человеческие детеныши, – покачал головой Асгер. В свете настенного факела его огненная чешуя заискрилась бликами,
