не боится меня, не бросается наутек?
Фелл сказал, что она ведьма. Наверное, поэтому драконы ее не пугают. Неужели она догадалась, кто я на самом деле, сразу же, когда впервые меня увидела? И ее загадочные слова подразумевали именно это?
Ведьмы и драконы. И те и другие – волшебные создания. Они существовали в одной плоскости. Мы. Мы существовали в одной плоскости. В магической плоскости.
Тора бесстрашно подступила ко мне. Потом в изумлении присела на корточки рядом, приблизив свое лицо к моему.
– Это ведь ты, да? – Ее шепот подействовал как бальзам. Она меня узнала. Непонятно как, но узнала.
Я кивнула.
– Так я и думала. – Она оглядела меня. – Знаешь, как снова обратиться в человека?
Обратиться в человека? А такое вообще возможно?
Я хотела спросить ее об этом, но, разумеется, не смогла. Чтобы задать вопрос, мне требовалось перевоплотиться в человека, а это не получалось. Безрадостный истеричный смех запузырился в груди, забитой застрявшими там словами.
– Ладно. – Она выпрямилась, вытерла о юбку руки. – Пойдем. Нечего валяться тут в грязи. Попробуем привести тебя в порядок.
Привести в порядок.
Я сомневалась, что меня можно привести в порядок. Казалось, это невыполнимая задача. Но, не имея выбора, я готова была последовать за ней куда угодно.
Глава 23
Фелл
Она исчезла.
Исчезла.
Исчезла.
Ее больше нет. Нет, нет, нет, нет.
Я не уберег ее. Высокомерный идиот, я считал, что Тамсин всегда останется рядом, как само время – дни, часы, мгновения, складывающиеся в вечность. Как старый дуб, крепкий и могучий, который будет стоять много-много лет, до дремучей старости. Что она-то никуда не денется – неподходящая жена, доставшаяся мне против моей воли.
Я должен был беречь то семя взаимной привязанности, которое – я это чувствовал – дало всходы. Я должен был укреплять его корни. А я бросил ее на произвол судьбы, одну, беззащитную. И она стала легкой добычей для чудовища, каких, как все думали, уже не осталось. И для Аркина… еще одного чудовища.
Для себя я отметил, что он находился с ней в лесу, где ему быть не полагалось. Отправился в лес вслед за Тамсин после того, как выразил гнусное желание от нее избавиться. Нельзя было ему доверять. Ясно, что он ослушался моего приказа и решил взять дело в свои руки. Дурень и негодяй. Зная это, я не очень-то скорбел о его гибели. Жизнь сама исправляет перекосы, восстанавливает баланс, уравнивает шансы. Аркин пытался причинить зло Тамсин – и получил по заслугам.
Я обязан был оберегать ее от опасностей. Защищать. Это самое главное, что я должен был для нее сделать. К тому же, по всеобщему мнению, защита и покровительство – это все, что я мог бы обеспечить ей надлежащим образом с учетом моего положения. Никто не поверил бы, что я способен быть нежным и чутким. Я – Зверь Приграничья. Искусный убийца. Безжалостный воин. Меня боятся. Уважают. Я несокрушим. Сеньор, на которого можно положиться в том, что он не даст в обиду свой народ… тем более свою жену.
Она принадлежала мне, но я держал ее недостаточно крепко, недостаточно близко к себе. Недостаточно надежно.
Эта утрата отзывалась в душе острой мукой, глубоко, до костей вгрызалась в меня. Чувство вины и горечь захлестывали, причиняя жгучую, жалящую боль, распаляя мою ненависть. Отчаянную жажду мести.
Дракон.
Он на воле. Отбирает то, что принадлежит мне. Лишает меня всего, что составляет мою жизнь. Забрал моих родителей. Тамсин. Его существование возродило былую ненависть, которая, как я считал, давно погребена под покровом времени. Погребена вместе с драконами, которые, по всеобщему мнению, были истреблены. Превратились в пыль, загрязнявшую землю.
– Фелл. – Судя по настойчивому голосу Мари, она окликала меня уже не в первый раз.
Моргнув, я сосредоточил взгляд на ее лице.
– Нужно устроить привал, лошади устали. – Она оглянулась, показывая мне, что остальные с трудом поспевают за нами.
Мы скакали со вчерашнего дня. Без остановок. Без отдыха. Без сна. Было холодно, ледяной ветер пробирал до костей. От дыхания шел пар. А кони были взмылены от пота, мышцы под лоснящимися шкурами дрожали от напряжения. Мы ехали через ског.
Нас теперь было всего четверо. Со мной – мои лучшие воины: Мари, Магнус и Видар. Остальным я поручил найти ближайшего сокольника и послать известия о драконе на север и на юг. На север – в Борг. Мои люди должны получить предупреждение. Должны подготовиться и быть настороже. Я послал гонцов и на юг, в Город, Гамлину. Его тоже следовало уведомить. Вернее, народ. Он обязан был защитить своих подданных.
Необходимо поднять тревогу. Оповестить всех. Одного ужасного слова оказалось достаточно, чтобы вселить страх в сердца всех мужчин, женщин и детей. Дракон.
Одного этого слова оказалось бы достаточно, но им я не ограничился. Сопроводил его дополнительной информацией. Я велел своим воинам в сообщении, направляемом на юг, указать, что Тамсин исчезла. Пропала. Захвачена.
Король с королевой, даром что подлые людишки, использовавшие Тамсин в качестве девочки для битья, были ее семьей. Она оставалась предана им, да и они, видимо, по-своему любили ее. Они не притворялись. Когда они с ней прощались, их глаза светились теплом.
И был еще начальник дворцовой стражи. Этот выродок мечтал, чтобы она досталась ему. Я понял это по тому, как он следил за каждым ее движением, как у него расширялись зрачки, а рот сам собой приоткрывался, словно он желал вкусить сочный фрукт.
Даже теперь, вспоминая его, я чувствовал, как мои руки в перчатках сами собой сжимаются в кулаки, ибо он смотрел на нее так, будто она принадлежала ему… и это сразу после того, как наш брак был узаконен и она стала моей.
Проклятье. Сейчас не время для ревности, тем более что этому чувству я вообще никогда не поддавался, считал, что оно ниже моего достоинства. Сейчас надо беспокоиться о Тамсин. Возможно, она жива и находится неизвестно где, одна. Отчаянно нуждается в помощи. Если я не способен ей помочь, пусть это сделает кто-то другой. Кто угодно. Даже те, кто мне противен. Если ее дерьмовая семейка может посодействовать в том, чтобы найти и вернуть ее, обеспечить ее безопасность, я, забыв о гордости, готов к ним обратиться.
В памяти всплыли клочья ее одежды – лоскуты синей ткани на земле и на огромных когтях. Костяшками пальцев я потер глаза, словно это могло стереть из
