всяком случае, всерьез об этом задумывался), но мне быстро объяснили: это просто невозможно. Во-первых, я для Коли и Ильи — незнакомец. Это чужие дети. Во-вторых, такой вариант исключен из соображений безопасности.
Зло невозможно искоренить полностью. Помимо того, что оно, как гнойный нарыв, будет возникать снова и снова, его практически невозможно дренировать полностью местно. Надо чистить всю «кровеносную» систему. А это долго и трудозатратно.
Кроме того — зло циклично. За продолжительное время идея чужеверства проникла в кровь многих людей. Слишком многих. Эти мысли стали определять их взгляды на жизнь и выжгли обычные человеческие ценности.
Мальчишки Ивановы стали символами падения этой «Римской Империи». И одновременно с этим, их устранение в любой момент даст толчок новому развитию страшного движения фанатиков-чужеверов, поэтому Коля и Илья — пожизненные участники программы защиты свидетелей.
— Добрый день, Адам Лазаревич, — встречает меня Лектор и замечает пакет в руке.
— Добрый день.
— Пойдемте, — говорит он, забрасывая руки за спину.
Имени и звания этого человека я не знаю. Выглядит он так, что, лишь отведя взор, можно забыть непримечательную внешность. Темные волосы, обычное, чуть вытянутое лицо с внимательными серыми глазами, худощавая фигура.
Нас познакомил старший Харламов.
Мальчишек собирались увезти подальше от Москвы, в Сибирь, чтобы сменить им фамилию и впоследствии оформить в приличную приемную семью, но мне все же удалось их отстоять. В порядке здравого смысла: неизвестно, что ждет их там, и я, как человек, которому фактически их доверила родная мать, как бы я к ней ни относился, не имею права ни на кого полагаться.
— Как дела? — спрашиваю, рассматривая спортивную площадку с уличными тренажерами.
— Спорно. Младший — ведет себя хорошо. Любознательный малый, учитель, который дает им школьную программу, доволен, вроде хвалит. Со старшим сложнее…
Понимающе киваю.
— По заключению психолога, у Ильи легкая степень депрессии, на которую накладывается ранний подростковый возраст. Находиться здесь — значит довести его до работы с психиатром и диагноза посложнее. Надо что-то решать, Адам Лазаревич. Если не придумаем мы, в дело снова ввяжется опека и социальные службы.
— Решим все сами, — киваю, раздумывая, и медленно вдыхаю. — Могу с ними пообщаться?
— Конечно, — Лектор сухо улыбается. — Они гуляют с куратором. Там за главным корпусом, на футбольном поле.
— Благодарю. Еще увидимся.
Направляюсь строго в заданном направлении и уже издалека вижу яркую шапку Коли. Удивительно, какими разными могут быть полнородные сиблинги(сиблинги — термин, который обозначает детей одних родителей — прим.авт.).
Внутри разочарование. Снова.
Я бы очень хотел увидеть еще одного ребенка. Нашего с Катей общего ребенка. Будет ли он похож на Лию внешне?.. Какие черты характера позаимствует от кого-то из нас, а какие проявятся свои собственные?..
— Привет, — машет Коля и, пнув мяч брату, бежит в мою сторону.
Один.
Илья коротко кивает и бежит в обратную сторону — к большим, металлическим воротам.
— А Лия с тобой не приехала? — младший останавливается рядом.
— Не приехала, — смеюсь. — Лия сегодня в своем детском саду.
— Фу… Это там, где заставляют спать в обед?
— Ага.
— Хорошо, что я там никогда не был.
— Если смотреть с этой стороны — согласен. Пойдем-ка, сядем, — зову на трибуну. — Я тебе книги привез.
— Фу…
— Что ты все «фукаешь»? Они ведь про футбол, — пожимаю плечами. — Смотри, как знаешь… Обратно увезу…
— Про футбол, вообще-то, можно почитать, — деловито вздыхает Колька и открывает бумажный пакет.
Парень он удивительный и при всем, что с ними случилось — светлый, что ли, неиспорченный. Курносый, веселый. Кроме того, во мне ведь чисто профессиональный интерес просыпается: Коля еще и артистичный малый.
— А это кому?..
— Отдашь брату, — наблюдаю за тем, как Илья уверенно подтягивается, ухватившись за верхнюю перекладину футбольных ворот.
— «Полководцы, прославившие Россию», — читает. — Он такое любит!..
— Знаю.
— А тебя он не любит... — Колька вздыхает.
— И это знаю, — грубовато посмеиваюсь и тереблю шерстяной помпон на его шапке. — И правильно. Зачем меня любить?
Парень смущенно пожимает плечами.
— Как ваша учеба? — отвлекаю.
— Нормально. Че с ней будет?.. Пишу, как курица лапой.
— Это слова твоего учителя?
— Я и сам вижу, — бурчит.
— А у Ильи как результаты?
— Илюша учебу не любит. Только историю и... спорт, — кивает на брата. — Ну, еще со мной вечерами занимается. Тренажер вот мне сделал.
— Какой еще тренажер?..
— А такой… из обычной резинки. Он мне ее на пальцы наматывает и ручку вставляет, чтобы я писал красиво. И правда... Так строчки ровнее получаются.
— Умно, — хвалю. — Молодцы!
Пока Колька рассказывает разные истории, которые, по большей мере, придумал от скуки, я пристально наблюдаю за Ильей. Важная часть режиссерской работы заключается в том, чтобы увидеть человека изнутри, правильно определив архетип, суть его структуры. Принято считать, что их всего двенадцать и они в той или иной степени существуют в душе каждого из нас: Мудрец, Творец, Шут, Правитель и многие другие.
И если с архетипом Коли даже у меня, взрослого, опытного человека, возникают закономерные вопросы (пожалуй, он еще слишком мал), то установить доминирующий образ мыслей Ильи довольно просто. Это лежит на поверхности.
Старший сын Ивановых дисциплинирован, силен и физически вынослив, всегда делает «по-своему», а еще яро защищает свои границы, при этом помогая слабым. Его основной страх — беспомощность и зависимость — это я давно понял. Илья — самый настоящий «воин».
Воин, зацикленный на справедливости и победе.
За беседой с Колей проходит около часа. Перед уходом я машу рукой старшему, и получаю стандартный ответ — слабый кивок с расстояния.
Назад к машине возвращаюсь в компании Лектора.
— У меня появились кое-какие мысли по дальнейшей судьбе мальчиков, — сообщаю после раздумий.
— Весь во внимании.
— Мне кажется, им будет комфортно в Суворовском училище. В Москве есть подходящий. Я снимал в нем пару сцен в прошлом году, для фильма о войне.
— Отправить их в кадеты? — Лектор удивляется.
— Почему бы и нет?.. Территория закрытая, там практически не бывает чужаков и у мальчиков будет возможность общаться со сверстниками. Да... младшему будет труднее — Коля не очень дисциплинирован и немного... хм... мечтательный, но, с другой стороны, порядок в голове парню тоже не помешает.
—
