на пользу. Надеюсь, этот урок действительно усвоен. Хотя я не верил в столь быстрое исправление. Но вот Яся… Яся точно верила.
Яся записала без единого слова укора.
— Все сделаю, — сказала ровно. — Завтра приходите.
В ее голосе не было ни злобы, ни обиды, ни тени презрения. Так могла только Яся.
— Спасибо… спасибо тебе, Ярослава, — он поклонился, чуть не в пояс. — Век не забуду.
Она кивнула, и он уже собрался уходить, но стоило ему отойти, как я тут же его нагнал.
— Господин дракон, доброго вам вечера, — пролепетал он, вжимая голову в плечи.
— Доброго, — ответил я. — Ничего не забыл?
Он застыл, судорожно перебирая в памяти, что мог забыть. Страх читался в его глазах.
— Мое заклятье, — напомнил я. — Его ведь необходимо снять, не так ли?
Травник отрицательно замотал головой так рьяно, что я едва сдержал усмешку.
— Господин дракон, знаете… мы с жинкой моей хоть ссориться перестали. А давайте… пока не будем снимать?
Он потупил взор в землю, и я с удивлением посмотрел на этого человека. Никогда еще не слышал, чтобы кто-то просил не снимать заклятье. Неужели действительно запрет на брань помог улучшить их семейные отношения? Или, может… он просто не хотел, чтобы я лишний раз к нему приходил.
Впрочем… Пусть походит, ему уж точно на пользу.
— Ладно, — сказал я. — Иди.
Травник тут же поспешил скрыться.
— Самого доброго вам вечера! — крикнул он уже на бегу.
Я продолжил следить за Ярославой. Моя помощь ей была совершенно ни к чему.
Нет, она не отказывалась от нее, но… мне нечем было помочь. Она с легкостью сама все записывала, осматривала и ставила диагнозы.
Она справлялась с таким потоком людей даже без магии. Потому что… она была на своем месте. Она явно это умела и любила. Даже не будь она берегиней, а простой знахаркой… она все равно помогала бы людям. Такая вот Ярослава.
А как она мило краснела, когда ей платили за помощь! Яся не взяла ни копейки — только продукты. Но теперь ей носили корзинки, полные еды, и она брала их, заливаясь румянцем до самых ушей.
— Ну что вы, право… не стоило… — лепетала она, принимая увесистый узелок с мукой.
— Бери-бери, Ярослава, — гудел пожилой мужик, у которого она вправила плечо. — Блинчиков себе напечешь, с такой мукой — добром вспоминать меня будешь.
Она смущалась, прятала глаза, но корзинки ставила на крыльцо — одну за другой, и скоро там выросла целая горка.
Ей не нужна была плата. Она лечила, потому что… потому что такова ее суть.
Она всегда поможет любому, даже врагу. Как помогла когда-то и мне: тащила на себе из леса, хотя и боялась, выхаживала несколько дней, не спала ночами.
И теперь я понял окончательно: она будет беспокоиться за всех, кого здесь оставит. Но ведь Яся здесь не единственный лекарь… Здесь была и Анна. И, наверное, разговор стоило начать именно с этого.
Сегодняшний вечер не был напрасным. Я осмотрел огромную толпу людей и установил: двоедушников среди них нет.
Поток людей иссяк, когда уже сильно потемнело и стало небезопасно ходить по лесу. Последней Яся выпустила из дома немолодую женщину.
— Я сделаю вам хорошее средство от кашля, вот увидите — все быстро пройдет, — говорила Яся, придерживая дверь.
— Благодарю вас, Ярослава, — женщина прижала руки к груди.
— Еще не за что… — щеки Яси снова вспыхнули. — Завтра вот придете, и я отдам.
Женщина кивнула, потом встретилась глазами со мной и слегка стушевалась.
— Доброго вам вечера, господин дракон.
— Доброго вечера, — ответил я, и она поспешила прочь, то и дело оглядываясь на дом.
На улице стало тихо. Тео каркнул и решительно залетел сквозь открытую дверь, а я столкнулся взглядом с Ясей.
— Ты не замерз? — этот вопрос она задавала мне уже раз десять за несколько часов.
— Драконы не мерзнут, — с улыбкой ответил я.
— Но… драконы ведь точно едят, — она запнулась, переступила с ноги на ногу, и в голосе ее вдруг проскользнула неуверенность. — Кайл… пойдем домой. Я… я приготовлю поесть и поговорим.
Я шагнул к ней. Ближе. Еще ближе.
Она замерла.
А я так… соскучился по ней. За этот день. За такой долгий, долгий день.
Я потянулся, взял ее руку в свои и поцеловал холодные пальцы. Она не отшатнулась. И от этого точно стало теплее. Если я и мерз — то от последнего нашего разговора, от ее взгляда, от того, насколько я был ей тогда чужим.
Мы столкнулись глазами. В ее взгляде пропала враждебность. Остались только усталость и тепло.
— Только давай договоримся, — сказал я. — Готовить буду я, Яся. Ты устала, а я обещал тебе помочь.
Глава 52
Яся
Кайл готовил ужин. Я смотрела, как ловко он управляется с ножом, нарезает мясо и картошку. А я… я изо всех сил боролась с усталостью.
С тех пор как мы выехали от Анны, у меня начала кружиться голова. Благо людей я принимала на улице — свежий воздух хоть немного притуплял эту дурноту. Но как только за последней женщиной закрылась дверь, веки стали свинцовыми, а ноги — ватными.
Я чувствовала, что ужасно устала. И не хочу ни есть, ни говорить.
Голова кружилась сильнее, я еле держала глаза открытыми, чтобы не уснуть на ходу. Но показывать этого Кайлу… нет. Не хотелось.
Он говорил, что у меня нет сил. И мне так отчаянно хотелось доказать, что он не прав. Я должна помогать людям. И если сейчас я усну у него на глазах — это ведь подтвердит его правоту. Что я не справляюсь… Что я слабая.
Поэтому я упрямо сидела и смотрела, как он чистит картошку.
И… восхищалась.
Когда Кайл не давал мне слезть с лошади, я чувствовала столько злости. Во мне клокотало раздражение, желание отстоять свое право жить здесь.
А сейчас… Все прошло.
За день злость улетучилась, и осталась только грусть. Мне было грустно от нашего последнего разговора. От его расстроенного взгляда, когда мы стояли у лошади. От того, каким чужим он тогда казался. И от того, как грубо я с ним говорила.
А когда Кайл подошел и поцеловал мои пальцы… Стало легче. Словно я
