class="p1">Дочка старосты. Мертвая, бледная, с мокрых волос стекала вода. Утопленница. Ее губы растянулись в холодной улыбке, а в глазах не было ни капли жизни.
Рука рванулась к шее, туда, где всегда висел кулон. Серебро… При драконе всегда должен быть серебряный кулон. Это не просто украшение, это охрана от ворожбы
Но на шее было пусто. Я оставил его в доме.
— Яся! — закричал я что было сил, оборачиваясь к дому. — Яся!!!
Но вместо крика из глотки вырвался только хрип.
— Тише, красавец, — ее голос журчал, проникая в самые потаенные уголки сознания. Морок снова накатывал, застилая глаза, возвращая ей черты Яси. — Нам не нужно пугать нашу Ярославу. Она ведь нужна нам живой. У нее тоже свое предназначение.
Ужас ледяной иглой вошел в самое сердце. Я стоял как тряпичная кукла… Я не мог и шагу ступить. Ее глаза сверкали, магия проникала все глубже, и вместе с ней пришло странное, пугающее оцепенение. Где-то внутри, в самой глубине, бесновался дракон. Он рычал, бил хвостом, плевался огнем, призывая меня бороться. Сжечь. Разорвать эту тварь… Защитить! Защитить Ясю! Предупредить ее.
— Я… — я закрыл глаза, призывая дракона, пытаясь собрать осколки силы. Руки вспыхнули огнем, сила внутри забурлила. Сжечь… Сжечь эту тварь! Защитить мою Ясю. — Яся… — прохрипел я беспомощно. Я хотел кричать, но… не мог. Хотел атаковать, но руки… руки меня не слушались. Тело было чужим.
— Не надо кричать, любимый… Я здесь…
Ее зеленые глаза сияли теплом и любовью. Ни злости, ни обиды — только нежность и радость от встречи.
— Пойдем, любимый. Пойдем со мной.
Я смотрел на мою любимую, на родную… И дракон во мне затих. Он не понимал. Он видел Ясю. Видел ту, кого мы любили. Это она? Или нет? Его уверенность таяла, увязая в сладкой трясине ее голоса.
Я закрыл глаза. Тряхнул головой… Яся… Там, где-то, моя настоящая Яся. Это не она…
— Посмотри на меня, милый, — пропела утопленница.
Нет! Ни за что.
— Кайл, Ка-а-айл, открой глаза, — ее холодная рука коснулась моего подбородка, и против воли я открыл глаза.
В голове шумело, мысли путались, тонули в мягком, вязком тумане. Дракон замолчал. Он смотрел на нее и не понимал, почему нужно бороться. Он чувствовал только тепло и покой, разливающиеся по венам. Я попытался позвать его снова, ударить болью, страхом за Ясю, но чувства притуплялись с каждым мгновением. Тревога за настоящую Ясю стала тише, обида из-за нашей ссоры растаяла, даже любовь к ней — яркая, жгучая — превратилась в ровное, теплое свечение. Мне было так хорошо рядом с этой женщиной, так спокойно.
— Ты любишь меня? — спросила Яся.
— Люблю, — услышал я свой собственный, чужой голос.
— Тогда поцелуй меня, любимый, поцелуй…
А после ее губы накрыли мои… Такие холодные, влажные, с привкусом тины… Моя прекрасная, моя любимая… Она здесь. Моя Яся. Ее зеленые глаза, ее нежная улыбка.
Я почувствовал, как что-то угасает во мне. Огонь. Я опустил взгляд на свою руку и увидел, как пламя на моей ладони, которое должно было защищать меня, жалобно вспыхнуло в последний раз и погасло. Я почувствовал легкость и пустоту внутри.
— Пойдем. Пойдем, любимый… Нам пора.
Ее прохладные пальцы сомкнулись на моей руке. Она повела меня за собой. И я пошел.
Ведь она моя любимая, моя единственная. Моя Яся… И рядом с ней я был готов идти куда угодно.
Глава 55
Яся
Я открыла глаза.
Я была не дома. В лесу… Снег обжигал босые ноги, а едкий запах дыма ударил в ноздри. Сердце рухнуло в ледяную пропасть. Я знала, что сейчас увижу. Неужели… Неужели снова?!
Я побежала.
Ветки хлестали по лицу, царапали руки, цеплялись за волосы, но я не чувствовала боли. Только страх — он подгонял меня, заставлял бежать, несмотря ни на что. Ноги путались в снегу, проваливались, я спотыкалась, падала, поднималась и снова бежала, пока лес не расступился, явив мне самое страшное зрелище в моей жизни.
Дом. Мой дом. Он снова горел!
Огонь бушевал с ненасытной яростью, пожирая стены, вырываясь из окон, лизал крышу длинными оранжевыми языками. Древесина трещала и стонала, словно живая. И я снова застыла на месте. Ноги приросли к земле. Я рванулась вперед и не смогла сделать ни шагу.
— Это сон! — закричала я что было сил, и мой голос потонул в реве пламени. — Это всего лишь сон! ПРОСНИСЬ!
Но в ответ — только жалобное мяуканье изнутри, такое родное, такое отчаянное. Запах пепла, запах паленой шерсти…
— НЕТ!
Я закричала, пытаясь вырваться из невидимых пут. Я барахталась на месте, словно муха в паутине, раздирая ноги в кровь о снег и сучья, но не могла сдвинуться ни на шаг. Я слушала, как горит мое сердце. В сенях дико, предсмертно заржал Ворон. Я слышала, как он бьется копытами о дерево, как трещит перегородка. Отчаянное карканье Тео резало по ушам. Он был внутри. В этой огненной ловушке.
А я могла только рыдать и рваться, рыдать и рваться вперед, захлебываясь слезами и дымом, пока легкие не обожгло, а в глазах не потемнело от напряжения.
— БАБУШКА! БАБУШКА!
Закричала я что было сил — и все неожиданно стихло.
Пламя исчезло. Запах гари растаял, уступив место чистому, морозному воздуху. Ужасающие звуки — треск огня, предсмертный хрип коня, отчаянный крик ворона — все стихло. Только шаги. Мерные, спокойные, они раздавались где-то за спиной.
Я подняла голову, все еще дрожа всем телом, и увидела бабушку.
Она стояла надо мной, но смотрела иначе. Не так, как при жизни. Холодно. Строго. С горьким укором в глазах.
— Яся, Яся… Как же так?
— Бабушка… — выдохнула я, и силы вернулись ко мне ровно настолько, чтобы встать.
Я подалась вперед, ноги подкосились, и я чуть не упала, но бабушка подхватила меня и прижала к себе. Крепко-крепко. Ее руки были такими же, как в детстве — надежными, теплыми, родными. Я разрыдалась, уткнувшись носом в ее плечо.
— Бабушка, я не понимаю… — всхлипывала я. — Что происходит?
Она гладила меня по спине, успокаивая, а потом отстранилась и заглянула прямо в душу своими глазами.
— Ты еще можешь все исправить, Ярослава, — сказала она твердо. — Еще можешь.
Миг — и я распахнула глаза.
Воздух со свистом
