этом отворачиваться, настолько он был страшен.
— Мы поняли, — сказал Маркус, — что мир устроен сложнее, чем кажется. Что Красное Око, Лунь-Цзин, Сфера — это единый организм, работающий по единому замыслу. И мы поняли, — он сделал паузу, — что он стареет.
— Стареет, — повторил я.
— Да, — согласился Маркус. — А может, у мира кончается заряд. Вопрос, который мы задаём уже три поколения. Это можно остановить? И если можно — кто это сделает?
Он посмотрел на меня. Я не собирался отвечать на этот вопрос. Только пожал плечами, показывая, что не совсем понимаю, о чём мне говорит богатый наследник торгового дома, хотя внутри всё буквально кипело. Тепловая смерть вселенной и медленная гибель сферы от старости. Красные карлики хоть и способны гореть триллионы лет. но тоже не вечны. Вопрос в том, сколько прошло времени от создания Сферы. И сколько его осталось?
Я отвёл взгляд от куба и двинулся дальше. Следующая витрина, здесь хранился обломок древнего устройства. Небольшой, размером с ладонь, с оплавленным краем, как будто его вырвали из большего. На поверхности обычные руны. Действующие. Я это видел, потому что почувствовал, слабое, едва уловимое мерцание этера, пульсирующее в ритме. Артефакт был живой и рунные связки выглядели практически так же как мои пространственные руны, только более сложные и изящные.
— Что это? — спросил я.
— Фрагмент пространственного стабилизатора, — ответил Маркус. — По крайней мере, так считает наш исследовательский корпус. Найден на десятом Этаже. Руны на нём действующие, но обломок слишком мал, чтобы определить назначение. Мы предполагаем, что полный стабилизатор позволял манипулировать пространством, возможно, для транспортировки или хранения.
Пространственная складка, я представил, что могло бы быть внутри. Всё зависит от материала и количества этера для поддержки, там и остров засунуть можно, по желанию.
— Продаётся? — спросил я, и сам не знал, зачем. У меня не хватило бы денег даже на витрину, в которой он стоял.
— Нет, — ответил Маркус. — Только для изучения. Но если вас интересует тема пространственных рун…
— Интересует.
— Тогда, возможно, вам стоит задержаться сегодня вечером. — Маркус сделал паузу, ровно такую, чтобы я успел заинтересоваться, но не успел отказаться. — Мы устраиваем небольшой приём для гостей, интересующихся наследием Древних. Не торговый, скорее научный. Обмен знаниями, демонстрация некоторых экспонатов, которые не выставляются на публику. Закрытый круг.
— Насколько закрытый?
— Достаточно, чтобы там не было людей, которых интересуют только ценники. И достаточно открытый, чтобы принять молодого мастера, достаточно быстро получившего известность в своём городе. Мы следим за перспективными рунными мастерами, не подумайте ничего плохого.
Хорошо сказал. Красиво. Как крючок с червяком, поймал меня. А я, как глупая рыбка в прозрачной воде. Всё по заветам моего товарища, любящего иносказательные высказывания.
Я знал, что это приглашение не случайность. Маркус не подходит к каждому посетителю ярмарки и не устраивает экскурсий. Он подошёл ко мне, по вполне очевидным причинам. То, что это ловушка, причем практически не прикрытая, я полностью уверен. И червяк был очень, очень жирным. А я его проглотил.
— С удовольствием, — сказал я. — Во сколько?
— После заката. — Маркус достал из кармана небольшую карточку из плотной бумаги и протянул мне. На карточке был герб Вейранов и одно слово: «Наследие». — Покажете это на входе. Вас проведут.
— Один вопрос, мастер Маркус.
— Да?
— Ваш прадед. — Я помолчал, подбирая слова. — Легенды, городские, во всяком случае, говорят, что он пришёл из-за Хребта с одним сундуком и за три поколения построил всё это. Что было в сундуке?
Маркус улыбнулся.
— Знания, мастер Тун, — ответил он. — Только знания. Самый ценный товар, который невозможно украсть, невозможно сломать и невозможно потратить.
Глава 18
На этом моё посещение Ярмарки и закончилось. Мне вежливо показали ещё несколько палаток, не представлявших особого интереса, я нашёл Фаня и нашу точку, где продавались мои ветродуйки в серебряных оправах. Судя по тому, что пока я там вертелся, взяли две штуки, шли они на расхват.
Хуан Бо нашёлся рядом, задумчиво почёсывающий бороду в своей манере, словно и не отходил.
— Мастер, ну и как вам? — поинтересовался Фань. — Не ожидал я увидеть тут ещё и молодого господина, неожиданно.
— Да, всё хорошо, — туманно ответил я и отмахнулся. — Господин Фань, я, пожалуй отправлюсь домой.
— Домой? — управляющий удивлённо моргнул. — Мастер Тун, ярмарка работает до заката, впереди ещё аукцион редких материалов, и я хотел вас представить…
— В другой раз, — перебил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не так, как мне хотелось — с паникой. — Мне нужно поработать над кое-какими записями. По горячим следам, вы понимаете. Впечатлений много, нужно всё зафиксировать, пока свежо.
Фань Дэмин понимающе кивнул, хотя во взгляде мелькнуло разочарование, очевидно, у него были планы представить меня ещё полудюжине полезных людей. Но спорить не стал, управляющий умел чувствовать, когда человек принял решение, и давить не было смысла.
— Разумеется. Лодка будет ждать у причала через четверть часа. Обратный пропуск у вас. — Он чуть наклонился. — Кстати, мастер Тун. Маркус-шаоцзу — человек, который редко подходит к гостям сам. Очень редко. Если он пригласил вас на что-либо, я бы не рекомендовал отказывать.
— Я не отказал, — сказал я. — Поэтому нужно подготовиться.
— Безусловно, — Фань поклонился. — Хуан Бо, вы с мастером?
Хуан Бо степенно кивнул и двинулся за мной к причалу, не произнеся ни слова. Он вообще молчал всю дорогу обратно, и это молчание было таким плотным, что я чувствовал его физически, как давление этера от того старика из Секты Железного Журавля. Только давление было не этерным, а чисто человеческим, давление вопросов, которые он приберегал для закрытого пространства.
Бабай, просидевший всё это время в сумке, высунул нос наружу, как только лодка отчалила от белого причала Девятого острова. Через связь пришло облегчение, вперемешку с голодом, комбинация, составлявшая примерно восемьдесят процентов его эмоционального репертуара.
— Потерпи, мохнатый, — пробормотал я. — Скоро.
Лодочник греб молча, равнодушный ко всему, кроме течения и оплаты. Город проплывал мимо. Мосты, набережные, один раз донёсся аромат жареной рыбы и копчёностей с плавучего рынка и Бабай оживился, весь потянувшись туда. Обычная жизнь обычных людей.
Я молчал, потому что не знал, с какого
