class="p1">– Потому что он трус! Ему хотелось богатства и власти, но Верону по-прежнему рвали на части падальщики, воры и наемники, а Эскала убили, и он испугался. Я говорила ему, что буду рядом и прикрою тылы, что никто не тронет герцога Яго из дома Леонарди, но он ничего не хотел слышать. Власть была совсем рядом, только руку протяни, – она сжала пальцы, – но ускользнула, и все последующие годы моя жизнь состояла из красивых нарядов, прекрасных блюд и посредственных совокуплений с мужчиной, который жаловался, что при этом испытывает боль до самого конца. Во всех смыслах.
Слишком откровенно, подумала я. Зачем мне такие подробности?
– В общем, ему не слишком больно, – хихикнула Лукреция.
Мне захотелось сбежать обратно в покои нонны Урсулы, но, к счастью, дверь открылась, и брат Лоренцо с посеревшим лицом помог герцогу Яго выйти из комнаты.
– Заберите его домой, – сказал Лукреции монах, – и устройте поудобнее на то время, которое у него осталось.
Герцогиня будто окаменела.
– Не понимаю…
Яго нетерпеливо произнес:
– Я умираю, Лукреция. Брат Лоренцо дает мне время до новолуния или еще меньше, и ты избавишься от мужа, который для тебя сплошное разочарование.
– Но тогда я буду вдовой! В трауре! Мне это не подходит!
Брат Лоренцо, благослови его Бог, потрясенно уставился на собственные высовывающиеся из сандалий пальцы, взял Лукрецию под руку и зашагал с ней к выходу, настойчиво увещевая голосом доброго пастыря. А меня тем временем терзало чувство вины. Я обратилась к герцогу:
– Умоляю, ваша светлость, простите, что я так на вас набросилась.
– Моя болезнь и без того зашла слишком далеко. Ты вряд ли ухудшила положение. – Яго бледно улыбнулся. – Удачи тебе в грядущем замужестве. Впрочем, ты не слишком нуждаешься в моих пожеланиях. Ты станешь хорошей женой Кэлу и великолепной княгиней. Пусть Господь благословит тебя долгой жизнью и множеством детей… а теперь я отправлюсь попрощаться с матерью.
– А вы скажете ей, что это последнее прощание?
– Ты же знаешь, она притворяется духовидицей. На самом деле это выдумка, но она действительно проницательная старая дама. Подозреваю, она все поймет. – Опираясь рукой о стену, он бочком, как краб, пополз обратно в покои своей матери.
Тут вновь раздался один из огорошивающих хлопков, возвещающих появление призрака, и тот возник у моего локтя.
– Вот бедолага! Лукреция всю жизнь им командовала, а теперь его ждет такая жалкая смерть. Но он хотя бы избавится от женушки.
– Я про него все по запаху поняла. Болезнь сожрала его тело вплоть до самых костей.
Мы стояли рядом и смотрели Яго вслед. Вернулся брат Лоренцо, закончивший разговор с герцогиней Лукрецией; он печально качал головой. Монах приподнял мне голову, чтобы разглядеть лицо.
– Болит?
Я была прекрасно осведомлена, что людям князя досталось куда серьезнее, а потому не придавала особого значения своим синякам.
– Я у мамы роды принимала. Все познается в сравнении.
– Хороший ответ, – раздался у меня за спиной голос одного из солдат.
– Где-нибудь еще болит? – тихо спросил брат Лоренцо.
– Меня в живот пнули. – Я показала куда. – Пока не прошло.
Он погладил подбородок.
– Это меня больше беспокоит, Рози. Дай знать, если понадобится микстура.
– Хорошо. – У меня еще были кровянистые выделения, но они становились все слабее.
– Мне пора, не то брат Камилло сместит меня с места дворцового лекаря. – Он хохотнул.
– А ему хотелось бы? – Этот вопрос интересовал меня больше обычного.
Брат Лоренцо покачал головой.
– У него не хватит знаний. Он же пока только подмастерье, как и ты. Но он хороший человек, храбрый и прямой, и учится быстро. – Он благословил меня и вернулся в комнату, где шел осмотр раненых.
Мимо нас прошли Марцелл, Олоферн и Барнадин. Марцелл и Барнадин посмотрели набычившись, а Олоферн воскликнул:
– Отличный фонарь, Монтекки!
Я отмахнулась и сказала призраку:
– Мне в жизни глаз не подбивали. Комментировать синяки – это что, ритуал какой-то?
– Признание твоего свежеобретенного статуса, – подтвердил призрак, вгляделся мне в лицо и добавил: – Изрядно тебе досталось.
– Ну да. – Я пожала плечами, ожидая услышать лекцию о том, когда следует и когда не следует выходить на улицу, потому что все мужчины, похоже, склонны исполнять этот монолог снова и снова, и неважно, в какой роли они выступают.
Однако призрак сообщил:
– Я обнаружил кое-что ужасное. – Он произнес это почти непринужденным тоном, словно боялся, что я, по обыкновению многих женщин, от неприятного известия съежусь, пустив слезы и сопли. – Я нашел Паскету возле аптекарского огорода, она наполовину погребена под изгородью из розмарина, а на кучке земли сверху стоит череп Йорика. Кто бы ни сделал это, он был вне себя от ярости. – И без всякой необходимости добавил: – Она мертва.
Глава 48
Кэл в сопровождении Диона вошел во дворец как раз вовремя, чтобы увидеть, как я закрыла лицо руками и сделала именно то, чего боялся призрак, – расплакалась.
Бедная Паскета! Оказалась в неподходящем месте в неподходящее время. Увидела слишком многое и теперь заплатила за это кровавой смертью.
Кэл поспешил ко мне, обнял, приподнял мое лицо и вгляделся в него.
– Ты пострадала. Тебе следовало оставаться в постели.
– Дело не в этом. Мне лучше. Правда.
– Что за дурные вести разбили твое сострадательное сердце? Скажи мне, Рози.
Я еще сильнее залилась слезами и сказала:
– Паскета под изгородью из розмарина. Мертвая.
Потрясенный Кэл спросил:
– Как ты ее нашла?
– Это не я, а твой отец. – Кэл застыл, и я увидела у него на лице следы былого недоверия. – Послушай, я там не была даже, но в словах твоего отца не сомневаюсь.
Князь чопорно кивнул и осмотрелся, будто надеясь хоть мельком заметить докучающего мне призрака.
– Иди к нонне Урсуле, встретимся там. – Он развернулся и направился в сторону аптекарского огорода. Дион шел за ним по пятам.
– Ну хотя бы ты в меня веришь. – Покойный князь говорил скорее обеспокоенно, чем раздраженно. – Хотелось бы мне поговорить с ним, прежде чем…
– Прежде чем что?
– Время поджимает. Если ничего не произойдет, от меня останется лишь струйка тумана, разочарованно скользящая по дворцовым коридорам, невидимая и всеми забытая.
Его предсказание меня встревожило.
– Вы же говорили, что не знаете, каким правилам подчиняетесь. Что вас никто не пригласил на лекцию о загробной жизни.
– Я действительно ничего не знаю. Просто чувствую меньше, – он взмахнул рукой, – вот здесь.
Я отступила на шаг и посмотрела на него. Мне еще вчера казалось, что он стал более прозрачным по краям.
– Существует ли крайний срок, после которого ваше существование прекратится? – Я поймала себя на том, как построила фразу,
