и хихикнула. – Существование срока прекращения существования. Очень неудачно сказано. – Но перестать смеяться я не могла, это была реакция на недавние травматические события, хохот вперемежку со слезами.
Гневно фыркнув, покойный князь с хлопком исчез.
По пути к покоям нонны Урсулы я услышала, как один из стражей обращается к Томмазо:
– Слышал, твоя хозяйка совсем свихнулась, бедолажечка. Беда, если она станет нашей княгиней!
Да уж, призрак серьезно осложнял мне жизнь.
– Пасть закрой, – ответил Томмазо и последовал за мной к комнатам старой княгини, где встал на караул в спальне.
Нонна Урсула спала.
Старая Мария заворчала, когда я открыла окно, чтобы впустить свежий воздух. Но опасаться ей не стоило, поскольку наружную решетку уже починили.
Я опустилась на колени у постели и вгляделась во вдовствующую княгиню: голова забинтована, глаза ввалились, полоса запекшейся крови пересекает лоб. Но все же благодаря пище и вину появились перемены к лучшему: щеки слегка порозовели, лицу возвращались здоровые краски, и я возблагодарила за это Создателя.
Зная, что судьба Паскеты станет для старухи жестоким ударом, я, вовсе не сомневаясь в правдивости сведений Эскала-старшего, решила как можно дольше держать их в тайне. Я взяла за руку княгиню, та проснулась и одарила меня ласковой улыбкой.
– Рози, девочка моя дорогая! – Потом провела ладонью по моей голове и заулыбалась еще шире: – Роскошный фонарь! Ты что же, без корсажа бегала?
От удивления я засмеялась. Мужчинам с их шуточками было далеко до этого юмористического предположения. Хотя они, пожалуй, и не осмелились бы на такое.
– Нет, нонна! У меня грудки упругие, их так высоко не подкидывает.
Нонна Урсула засмеялась тоже.
– А как выглядит тот, с кем ты встретилась на узкой дорожке?
– Мертв, – заверила я, потому что мне стало не до шуток.
Она погладила меня по голове, будто я была отлично выдрессированной собакой.
– Какое утешение знать, что будущая невестка способна постоять за себя в схватке.
– Мне понадобилась помощь, – призналась я.
– Помощь приходит к той, кого любят люди.
Хорошая, утешительная мысль, особенно когда на сердце так тяжело и со всех сторон подступает смерть.
Старая Мария метнулась к своей госпоже, помогла ей сесть среди подушек и подала какой-то дымящийся напиток, от которого нонна Урсула скривилась.
– Рози, я так понимаю, с кухней ты разобралась?
– Да.
– По крайней мере, у кашицы теперь нормальный вкус и нет ощущения, будто в ней что-то сдохло. – Она подняла чашку, будто произнося в честь меня тост. – Но, увы, это все та же кашица. – Княгиня вздохнула. – Яго умирает. Ты знала об этом?
– Мне очень жаль. Не надо было на него бросаться.
Нонна Урсула издала смешок.
– Мы с ним немного над этим посмеялись. Женись он на женщине вроде тебя… но он оказался в когтях Лукреции, и у него не осталось ни шанса. Бедняжка. Бедный слабый человек. – Она уже оплакивала его.
Я села на корточки.
– Сейчас ваше лицо свеже́е, чем в нашу первую встречу.
Княгиня наклонилась ко мне, и ее глаза блеснули.
– Я ждала тебя. Хотела рассказать, что случилось.
– В смысле, кто на вас напал? – Меня распирало от нетерпения.
Она нахмурилась.
– Нет. Об этом я ничего не помню.
– Но… нам ведь как раз это нужно узнать. – Припомни она, кто проник к ней в комнату и нанес удар, все загадки решатся, отпадет нужда в круглосуточной страже и не останется поводов для страха. – Вы, случайно, не видели во сне Эскала?
– Эскала? Моего сына? Он тут был?
– Был. И пришел в ярость оттого, что вас ранили.
Словно призванный звуком своего имени, покойный князь возник рядом. Он расположился у самой головы матери, нагнулся к ней и сказал:
– Она помнит, что в ночь, когда на нее напали, она бодрствовала и злилась.
Как и прежде, нонна Урсула будто бы почти услышала его.
– Помню, мне не спалось. Столько всего случилось: и ритуал, и новость о том, что с тобой разговаривает мой сын, что он даже после смерти ищет своего убийцу. И я послала Паскету приготовить мне поссет.
Я мысленно отметила, что Паскета сказала правду. Она действительно вышла из комнаты по приказу княгини. А та продолжала:
– Помню, как злилась, что до сих пор не нашла ответа на мучивший меня вопрос. Уж за столько лет я должна была узнать, что за злодей убил моего сына.
– Нонна, в ваши годы бремя обязанностей становится все тяжелее. Вы помогали растить княжну Изабеллу, помогали Кэлу пережить горе смерти его отца, жены и ребенка, давали ему советы, как лучше править.
– И все это время ядовитый змей в человеческом облике, затаившись, поджидал мига, чтобы нас низвергнуть. – Она понизила голос. – Я видела этого змея в человеческом облике, дикого и жестокого, который проводит много времени на улицах, он пробрался ко мне со своими металлическими инструментами.
– Это был тот же, кто убил меня? – спросил призрак.
– Не знаю, был ли это тот же человек, который убил моего сына Эскала, но он идет по пути мести и разрушения. В первую очередь этот злодей ищет способ спастись. Верит, что во время ритуала я узнала его имя, и поэтому не колеблясь нанес мне удар. Я видела его лицо и узнала. Узнала! – Она откинулась назад, пытаясь воссоздать эту картину перед своим мысленным взором. – Если бы я только могла вспомнить тот момент, когда узнала его! Но в памяти остались лишь эти мстительные злобные глаза… только их я вижу перед собой. Только их.
Глава 49
Вошел Кэл, его рот больше не был тонкой суровой мрачной линией. Он кивнул мне, давая понять, что дела обстоят именно так, как я подозревала, потом склонился над княгиней и расцеловал ее в щеки.
– Как моя прекрасная бабушка?
– Лучше, – провозгласила она, чуть отстранилась и стала вглядываться в лицо внука. – Вид у тебя неспокойный.
Он положил руку княгине на плечо.
– Мне придется лишить тебя общества Рози. Нам с ней нужно о многом поговорить.
Нонна Урсула хмыкнула.
– Среди всех этих беспорядков последних дней вы, двое голубков, должны хвататься за любую возможность… поговорить.
Я попыталась улыбнуться так, словно тут разворачивалась романтическая история, а не трагедия. А княгиня продолжила:
– Сперва я хочу рассказать, что происходило, пока я была без сознания.
Мы с Кэлом раздумали уходить и приготовились внимательно слушать.
– Вот что я помню. Я была очень близка к смерти. Так близка, что чувствовала запах цветов, которые когда-то дарил мне муж. И слышала его голос. Как и много-много раз прежде, он клялся мне в любви. Я
