перед нами, когда мы обнаружим преступника, мне все же весьма любопытно было выяснить, какие книги и произведения искусства выбрал Кэл, чтобы скрасить себе часы напряженной работы.
Пока я бродила по кабинету, Кэл устроился за столом.
– Старая Мария облегчила нам задачу. Теперь нам остается только найти человека в плаще.
Мое внимание привлек бюст древнеримского генерала в лавровом венке, и я коснулась его выдающегося носа, дивясь прохладному гладкому камню и слабым следам краски вокруг глаз.
– Мужчины носят плащи. Равно как и женщины.
Кэл посмотрел на меня. Просто посмотрел.
– Ах, так это была ирония!
Родившись в шумной, взбалмошной, романтичной семье, я порой склонна не замечать нюансов.
– Нонна Урсула сказала призраку и мне, что, хоть и не помнит точно, кто на нее напал, это наверняка человек улицы.
– Человек улицы? Что за человек улицы во дворце?
– Те, кто сражался на улицах и не окончил жизнь в грязи, и есть люди улицы. Твои охранники, например, сейчас тоже к ним относятся. – Я провела ладонью по сделанной из кожи и дерева обложке последней приобретенной им книги. Она была дивно изукрашена. – Нападавший хотел заставить княгиню навсегда замолчать, это подтверждается тем, что он даже не потрудился скрыть свое лицо. Это не просто избиение, а попытка убийства.
Кэл оценил мои слова и отнесся к ним с вниманием.
– Ты права. Не хочу даже думать об этом, но все так. Бабушкина уловка с ритуалом сработала настолько хорошо, что чуть не отправила старушку на тот свет. И это еще может произойти, если я не выясню, кто напал на бабушку и убил отца. Скорее всего, тут действовал один и тот же человек.
Я даже не вздрогнула, когда призрак покойного князя сказал мне прямо в ухо:
– Мы вернулись к тому, с чего начинали.
До чего же обескураживающее утверждение!
– Ответ где-то здесь, он дразнится в ожидании, когда мы увидим то, что у нас перед самым носом.
Кэл сложил руки на столе и с холодной миной окинул меня взглядом.
– Ты говоришь со мной или с моим отцом?
Я ответила ему слабой улыбкой:
– Второе.
В дверях откашлялся один из лакеев.
– Князь Эскал, прибыла синьора Пулиссена из дома Аквасассо и просит у вас аудиенции.
Глава 50
Моя голова будто сама собой резко повернулась в сторону Кэла.
– Синьора Пулиссена? Неофициальный лидер восстания Аквасассо?
– Она здесь? Сейчас? Но как? – Голос призрака тоже звучал ошеломленно.
Вид у Кэла стал сперва виноватым, а потом раздраженным.
– Как-то подозрительно она время выбрала. От этого выбора смердит, как от каналов Венеции во время отлива. В начале лета она прислала письмо с мольбами, чтобы я позволил ей вернуться в Верону и прожить остаток дней в любимом городе. Я велел разузнать, как у нее обстоят дела. Она живет у племянницы мужа, которая с трудом ее переносит. Конечно, Пулиссена всегда была остра на язык, и сплетничают, будто муж был под каблуком у нее, подлинной руководительницы мятежа. – Кэл с сомнением покачал головой. – Женщина в роли военного стратега? Как-то слабо верится.
– Судя по тому, что рассказывали мне родители, будь она главой бунтовщиков, в Вероне сейчас правили бы Аквасассо.
– Поразительная женщина, – поддакнул призрак, – вот только муж и пасынок не дали ей развернуться.
Кэл потупился.
– Это я тоже помню. В моем отрочестве госпожа Пулиссена всякий раз так меня пугала при встрече, что я начинал себя вести поистине по-княжески. А встречались мы часто, поскольку когда-то они с нонной Урсулой были близкими подругами.
– Ах вот оно что! Это объясняет, почему твоя бабушка теперь относится к ней особенно желчно. – Вглядевшись в Кэла, я увидела, что он выглядит почти робким. – И ты удовлетворил ее прошение?
– Да. В прошении упоминалась она и кое-кто из ее приближенных. А остальные Аквасассо пусть и дальше гниют в зловонных болотах.
Исчерпывающий ответ на мой вопрос. Мне стало интересно, не забыл ли Кэл о бедствиях, которые вызвало восстание.
– Вроде бы маловероятно, чтобы беспорядки начались из-за присутствия одной-единственной старухи.
– Более того, я давно хотел поговорить с ней об убийстве отца. Кто распорядился это сделать?
– Молодец, сынок! – с удовлетворением проговорил призрак.
Ага, выходит, Кэл руководствовался не только природной добротой.
– А если это она?
– Позволь мне сперва исследовать этот вопрос. – Он обошел стол и предложил мне руку. – Пойдем встретим синьору Пулиссену.
– Разреши, я приветствую ее и провожу сюда, – настойчиво предложила я. – Так я выкажу ей уважение, а потом сдам тебе с рук на руки, чтобы дальше ты действовал по своему усмотрению.
Он подумал и кивнул.
– Будь начеку.
– Как прикажете, мой князь. – Я устала быть начеку везде, куда бы ни пошла, но если смерть – единственная альтернатива бдительности, лучше не расслабляться.
И я бодро зашагала к дверям дворца и парадной лестнице, а призрак плыл рядом со мной.
Чтобы выбраться из паланкина, тощей, согбенной синьоре Пулиссене, которая, кажется, вся состояла из искривленных суставов, потребовалась помощь двух слуг в ливреях дома Аквасассо и деревянная лесенка. В процессе старая дама то и дело пошатывалась и издавала стоны боли. Некогда обладавшая средним ростом, теперь она вся усохла, начиная от ссутуленных плеч и заканчивая крошечными ступнями ног.
– Годы не были к ней добры, – потрясенно проговорил Эскал-старший, наблюдая, как слуги синьоры Аквасассо практически несут ее ко мне по лестнице.
Я протянула руку старушке, которая едва доходила мне до плеча.
– Синьора Пулиссена, я – синьорина Розалина Монтекки. Подеста прислал меня вас приветствовать.
Незваная гостья вперила в меня взгляд широко раскрытых, лишенных ресниц черных глаз, а затем голосом, напоминающим шорох гравия, изрекла:
– Ты – та самая девица, над которой потешаются мои племянницы.
Она была слишком старой и тщедушной, чтобы сталкивать ее обратно к подножию лестницы, поэтому я согласилась:
– Так и есть, госпожа Пулиссена.
– Я сказала им, что ты подцепила на крючок князя, и это заставило их примолкнуть. – Довольная собой, она причмокнула морщинистыми губами.
Тут я, конечно, порадовалась, что не столкнула ее с лестницы. Дисциплина приносит свои плоды, напомнила я себе.
– Полагаю, князь тоже от тебя без ума, – продолжила старая дама.
– На свой лад, – честно призналась я. – Он говорит, у меня красивые tette.
– Сойдет для начала. Он был хорошим мальчиком. Уважительным, даже когда отправил в изгнание всю мою семью. У тебя будет вполне приличный брак.
– Да, госпожа Пулиссена.
– Только, подозреваю, тебе этого мало, дочь Ромео и Джульетты. Тебе хочется любви, страсти и всей этой романтической чепухи.
– Мои родители очень счастливы.
– До сих пор? – она умудрилась придать
