в чём тут дело, но, приглядевшись получше, сын Дмитра вдруг узнал в рослом воине Ольбега Ратиборича, а в его супротивнике Итларевича.
«Вот и встретились они», – успел подумать молодой боярин, прежде чем взвилась и в мгновение ока обрушилась на Ольбега кривая половецкая сабля.
Разрубленный надвое страшной силы ударом, рухнул Ольбег наземь у ног своего убийцы.
«Вот тако они бьют, с отвалом! Это ж какую силищу иметь надобно и какую злобу лютую!»
Ивор предпочёл направить своего коня назад к дороге, а сам спрятался в высокой траве и стал наблюдать, что же произойдёт дальше. Ольбега Ратиборича было ему не жаль. Вспоминал его грубость, наглость, кривил уста в злорадной усмешке. Что ж, получил своё, ворог!
Рассечённое напополам тело Ратиборича осталось лежать у подножия кургана, представляя собой жуткое кровавое зрелище. Итларевич неторопливо вытер о траву саблю, вложил её в портупею за спиной и дал своим подручным знак трогаться. Вскоре лишь пыль клубилась вослед лихим всадникам; когда же она улеглась, осела, Ивор решил продолжить свой путь.
Не ему было скорбеть по убитому Ольбегу, не ему его и хоронить. Итларевич свершил свою месть и, наверное, был во многом прав. Вот так, спустя более чем четверть века, настигла кара самонадеянного гордеца и рубаку. Справедлива ли месть сына Итларя? Ответа на этот вопрос у Ивора не было. Одно мог сказать: не ему быть в таком деле судьёй.
Стрелой летел Ивор верхом на коне по знакомому пути, спешил в свою волость. Уже перед самым лесом попался ему навстречу небольшой отряд переяславских дружинников. Не желая встречаться с ними, резко свернул Ивор на одну из лесных троп и вскоре благополучно добрался до дома.
Глава 63
Изуродованный труп Ольбега Ратиборича обнаружил в поле отряд переяславских дружинников. Тело славного воина перевезли в Переяславль и схоронили в ограде собора Архангела Михаила. Скорбный перезвон стоял в церквах Переяславля и Киева. Ольбега знали люди по прежним сечам с половцами, ценили его за храбрость и воинскую смекалку. Помнили и его родителя, честного прямодушного воеводу Ратибора, бывшего правой рукой ещё отца Мономаха, князя Всеволода Ярославича.
Начальник отряда переяславцев, молодой десятник Словиша, сообщил князю Ярополку:
– Мы когда ехали полем, возле лесной опушки повстречали всадника одинокого. Пригляделись: то ж Ивор, сын воеводы Дмитра. Не ведаем, что он вблизи места, где Ольбега убили, делал. Да токмо как он нас увидал, сразу коня поворотил и в лес умчал. Тако вот, княже. Уж, думаю, не он ли в гибели нашего воеводы повинен.
Насторожился Ярополк, вспомнил тотчас, как оскорблял Ольбег Ивора на дружинном совете. Но ить оскорбить – это одно, а убить – совсем другое. Велел князь отряду ратников скакать тотчас в волость Ивора и немедля доставить ему молодого боярина.
…Навалились на Ивора сразу трое, стянули шею арканом, бросили наземь, связали. Мать, пытавшуюся помешать, грубо оттолкнули в сторону, давешний десятник Словиша хрипло сообщил:
– Поиман сей по велению князя Ярополка Владимирыча. Подозрение имеет князь, причастен он к убиению воеводы Ольбега.
…Притащили связанного Ивора в Переяславль, поставили на колени перед пылающим гневом князем.
– Вели развязать, – зло щурясь, потребовал Ивор. – Неповинен я в гибели Ратиборича.
– Ладно, развяжите его, – сдержав вспышку ярости, приказал Ярополк Словише и его подручным, после чего обратился к сыну Дмитра. – Рассказывай, что видел, где был?! Почто с совета моего сбежал, дверью хлопнув?!
– Не сбежал, а ушёл, потому как оскорбляли меня тамо ближние мужи твои, князь. Ты же их не остановил, не велел, чтоб хулу сию напрасную на меня прекратили возводить. Отъехал я в Северу, сестру повидать. Сестра у меня тамо замужем. Ну а как ворочался, проезжал вдоль поля, услыхал крики да лязг железа. Увидал воеводу Ольбега, а вокруг него добрый десяток вершников. Не наши то кмети были, чужие. Может, половцы. Не рассмотрел. Ну, один из тех воеводу и срубил. А затем тотчас унеслись они по дороге в сторону Выри. Более ничего не ведаю.
Об Итларевиче ничего говорить Ивор не стал. Понимал он, что из-за этого половчина может случиться ссора у Ярополка с Ольговичами.
–Верно говорит он, княже,– подтвердил слова Ивора Словиша.– Мы возле тела воеводы ископыть[178] нашли. Воистину, добрый десяток всадников был тамо. И на Вырь они ускакали, следы есть на том шляхе.
– Нету тебе веры, боярин Ивор, – решительно замотал головой князь. – Враждовал ты с Ольбегом, зуб на него имел. Мог нанять кого, чтоб погубили Ольбега.
– Не делал я сего, княже. Да и не настолько ненавидел я воеводу твоего, чтоб губить.
– Вот что! – Князь Ярополк поднялся со стольца. – Огульно обвинять тебя не могу, но расследовать сие дело буду! Ольбег ибо – первый воевода у меня был, лучший ратник! А ты покудова под запором посидишь, в клети каменной, в подземелье. Увести! – приказал он гридням.
«Вот, стало быть, как. Отец в темнице побывал, теперь мой черёд. Такова, выходит, служба князьям да королям!» – Грустная усмешка тронула уста Ивора.
Ночью он почти не спал, лишь на короткие мгновения впадая в некую полудрёму.
Утром же внезапно явился к нему в темницу старый знакомец Василий Бор.
– Вызвал меня князь Ярополк из Киева, прознал я, что за беда здесь у вас приключилась. Ты бы, Ивор, рассказал мне ещё раз, что и как видел. Ничего не скрывай. И ведай: князь на тебя вельми зол.
Василию сын Дмитра молвил всё как есть. И об Итларевиче, и о своём желании уйти от Ярополка, и о том, как схватили его переяславские отроки.
– Князю ты об Итларевиче не сказал ничего и не сказывай покуда, – посоветовал молодому боярину Василий Бор. – Правильно содеял, не назвав его. Передерутся промеж собою Мономашичи и Ольговичи, ничего доброго от сей свары не выйдет. Я же тебе верю. А вот князь Ярополк может и не поверить. Вот что. Придётся тебе некоторое время тут посидеть. Думаю, недолго.
Ушёл Василий Бор, скрипнула тяжёлая дверь, лязгнул замок, унылая пустота окружила Ивора. С трудом удерживал он себя от отчаяния. Всё-таки была надежда, что Василий Бор убедит князя Ярополка в его невиновности.
Снова наступила ночь, и опять не было сна. Лежал Ивор на жёстком ложе, смотрел в темноту. Вдруг лязгнул в двери замок, огонёк свечи осветил его лицо. Ивор зажмурился, слеза покатилась по щеке. Кто-то в монашеской рясе схватил его за руку.
– Следуй за мною, – голос показался Ивору знакомым.
Они выбрались через долгий переход на задворки хором, через низкую полукруглую дверь
