раненых.
— Протокол с места происшествия и показания журналистов подтверждают правомерность действий моего доверителя, — вмешался Данилевский. — Полиция признала это необходимой обороной. Юрист агентства «Астрей» также предоставил все документы.
Трепов кивнул:
— Да, вопросов к вашим действиям в данный момент нет. — Он посмотрел на меня в упор. — Меня интересует, кто стоял за нападением.
Я слегка улыбнулся.
— Очевидно, Хлебников. Обнорский намеревался опубликовать расследование, которое бы гарантированно разрушило его репутацию. Журналиста пытались убить до того, как вышел материал. Не получилось, и вот мы здесь.
— Обнорский — стойкий человек. — Не без уважения отозвался Трепов. — Прямых доказательств причастности Хлебникова к этому нападению пока нет, но мы работаем. Двое нападавших задержаны, дают показания. Вскоре картина должна проясниться.
Я достал из внутреннего кармана пиджака свой телефон и положил на стол:
— Есть ещё одно обстоятельство. Вчера ночью мне позвонил неизвестный и угрожал.
Трепов мгновенно напрягся.
— Расскажите подробнее.
Я проиграл запись и показал анализ от знакомых Ушакова. Трепов изучал подробности и хмурился всё сильнее.
— Это серьёзно. Угрозы свидетелю — отдельная статья. — Благовещенский мост, район Никольского собора… Интересно. Заведу отдельное производство по этому эпизоду. Если позвонят ещё раз — немедленно сообщите мне. Запишите разговор, если успеете.
— Обязательно.
Трепов отложил перо, снял очки и посмотрел на меня. Без очков глаза казались ещё более пронзительными.
— Александр Васильевич, позвольте дать вам совет. Хлебников — не простой уличный жулик. Он нанял лучших адвокатов империи. Плевако, Урусов, Карабчевский. Слышали эти имена?
— О да.
— Эти люди — виртуозы судебной риторики, мастера своего дела. Они будут пытаться дискредитировать каждого свидетеля. Найти противоречия в показаниях, поставить под сомнение доказательства, представить их фальсификацией.
Мы с Данилевским переглянулись.
— Я понимаю это.
— Они попытаются представить вас мстителем, — продолжал Трепов. — Человеком, который сводит личные счёты с конкурентом. Защита Трепова будет настаивать на том, что вы сфабриковали доказательства, подкупили свидетелей и действовали из корысти. Процесс затянется надолго и вытреплет вам все нервы. Готовы ли вы к этому?
Я спокойно встретил его взгляд.
— Готов, Александр Фёдорович. У меня нет причин лгать. Всё, что я делаю — лишь защищаю свою семью и партнёров от произвола Хлебникова.
Трепов одобрительно кивнул.
— Хорошо. Ещё один момент. Возможны провокации вне суда. С угрозами вы уже столкнулись. Вам нужна надёжная охрана.
— Моя семья под защитой императорских гвардейцев. У моей семьи — телохранители от агентства «Астрей». — Я кивнул на дверь, за которой ждал Штиль.
— Этого может быть недостаточно. — Трепов надел очки обратно. — Я распоряжусь выделить вам дополнительную охрану от жандармского управления. На время следствия и суда. Двое жандармов будут сопровождать вас при выходе из дома.
И сколько машин понадобится, чтобы увезти всё это сопровождение, когда я соберусь к Шуваловой?
— Это разумно, — сказал Данилевский. — Советую вам не отказываться.
Трепов встал из-за стола и протянул мне документ на подпись.
— Благодарю за подробные показания, Александр Васильевич. Они очень помогут делу. А пока прошу вас: будьте осторожны. Не предпринимайте самостоятельных действий. Сообщайте мне о любых угрозах или попытках давления.
— Понял. Спасибо за вашу работу.
Трепов кивнул. Проводил нас до двери и позвал секретаря.
— Павел Борисович! Проводите господ…
* * *
День выдался долгим.
Допрос в Сыскном отделении занял почти два часа. Потом пришлось разбираться с текущими делами в мастерской — проверить партию элементов от Овчинникова, подтвердить встречу с Шуваловой на завтра. Холмский зашёл с вопросами по новым заказам. Лена требовала подписать документы для банка.
Обычная рутина. Но после бессонной ночи и напряжённого допроса я чувствовал себя выжатым.
Я поднялся в свой кабинет, снял пиджак, ослабил галстук и рухнул в кресло.
Снег за окном валил, не переставая, опять засыпая город белым покрывалом. Несчастные коммунальщики, казалось, вообще работали без выходных и в четыре смены. Фонари горели тускло, превращая улицу в размытое пятно света.
На столе в кружке остался давно остывший недопитый чай. Я сделал глоток, поморщился и прикрыл глаза.
Усталость навалилась разом.
Потом вспомнил об Алле. Я же обещал ей позвонить вечером, проверить, всё ли в порядке.
Достав телефон, я нашёл её контакт, нажал на видеозвонок.
Она не сразу ответила, но, наконец, экран загорелся.
Алла сидела в своей комнате в уютном домашнем кардигане. Волосы были забраны в хвост, лицо без макияжа. Дома она расслабилась — не та безупречная аристократка с обложек журналов, а просто девушка.
Увидев меня, она расплылась в улыбке.
— Александр Васильевич! Наконец-то! Я весь день волновалась.
— Добрый вечер, Алла Михайловна. Извините, что так поздно. Как дела? Всё в порядке?
Она кивнула:
— Да. После вашего звонка я поговорила с родителями. Папа сразу выставил дополнительную охрану. Сейчас при доме четыре телохранителя. Один из них дежурит прямо у моей двери.
Она показала глазами на дверь за спиной. Я удовлетворённо кивнул:
— Правильно. Выходили сегодня?
— Нет. Отменила все встречи. Сижу дома, работаю удалённо. — Алла поправила прядь волос, выбившуюся из хвоста. — Катерина приезжала — обсуждали контент на неделю. Эфиры буду вести отсюда, из дома.
— Хорошо. Не геройствуйте. Угроза реальная.
— Понимаю.
Алла наклонилась ближе к камере.
— Как прошёл допрос? Вы же были в Сыскном отделении, да?
Я коротко рассказал. Алла слушала, не перебивая.
— И как вам Трепов?
— Профессионал, — ответил я. — Строгий, дотошный. Чувствуется, что человек знает своё дело. Он лично курирует расследование по всем направлениям — и хищение из Бриллиантовой палаты, и диверсии против нас, и нападение на Обнорского.
Аллу это, казалось, успокоило.
— Значит, шансы Хлебникова невелики?
— Доказательства против него серьёзные. Но Хлебников нанял лучших адвокатов империи. Будут драться до последнего. Так что и нам нельзя расслабляться. Я должен добиться справедливости не только за хищение государственных ценностей, но и за то, что Хлебников делал с нами.
Алла нахмурилась.
— А меня тоже могут вызвать?
— Вероятно. Вы свидетель — предоставили финансовые документы по эпизоду информационной атаки. Адвокаты могут попытаться поставить под сомнение их подлинность или источник. Представить вас заинтересованным лицом, действующим из личных побуждений.
Алла выпрямилась, подбородок поднялся:
— Пусть только попробуют! У меня всё чисто. Документы подлинные, источник — Миша Сафонов, известный продюсер. Я уже связалась с ним, и он готов всё подтвердить.
Я улыбнулся.
— Отличный настрой! Так держать.
Алла опустила
