class="p1">ее поцеловать, ладонь упирается мне в плечо.
— Не целуй меня, ладно? — надломлено шепчет она. — Если ты сейчас поцелуешь
меня, я начну думать, что ты прощаешься. А я не переживу этого, зная, что даже не сказала,
что люблю тебя.
— Только что сказала, — пальцы нежно скользят по ее щеке, убирая прядь волос.
— Значит, проспойлерила, — мягко пожимает плечами она, пытаясь улыбнуться сквозь
слезы. — Но ты все равно вернись, чтобы услышать эти слова в подходящий момент. Например,
когда мы будем танцевать под дождем, как во всех этих романтичных фильмах, или смотреть на
закат. А может, тихо танцевать на кухне. Просто вернись, чтобы я снова могла прочитать тебе
книгу, а ты с нетерпением ждал бы эпилог.
Она любит меня. Я никогда не ждал этих слов в ответ. Если
бы Лола по итогу просто позволила бы мне любить ее — я бы принял это. Но слышать от нее эти
слова, даже если она «проспойлерила» нормальное признание, позволяет впервые за долгое время
перестать чувствовать себя обгоревшим до костей. Ее «Я люблю тебя» дарит мне пламенные
крылья, как у птицы феникс.
И я готов полететь, чтобы сделать свою работу.
Горло сдавливает от поступивших эмоций. Ни разу в жизни я не уходил на вызов с
таким тяжелым сердцем. Так ощущают себя все мои товарищи, у кого есть семьи? Они тоже
разрываются на части между любовью и долгом?
Я киваю Лоле и решительно разворачиваюсь, чтобы сесть в машину. Нельзя больше
терять ни секунды. По дороге в часть я убеждаю себя, что все будет хорошо. Что мне не
страшно. И в каком-то смысле страх действительно приглушен за счет адреналина, но он все еще
цепляется когтями за каждый мой ожог
Перед тем, как покинуть часть в полном обмундировании для тушения лесных
пожаров, я задерживаюсь возле фотографии этой чертовой козы.
— Если я не вернусь, Пушинка, то это будет на твоей совести, — шепчу я.
В ответ на меня смотрит козья улыбка с кривыми зубами, и что-то внутри меня
расслабляется. Парни проходят мимо этой фотографии тоже с легкими смешками. Эта коза
каким-то образом снимает часть тревог, которые мы все, без сомнения, испытываем, даже если
отдаем себя этой профессии многие годы.
Спустя пятнадцать минут пожарный автомобиль останавливается возле северной
полосы заповедника. Марк собирает нас, чтобы раздать команды.
Мы стоим плечом к плечу, и жар от пламени чувствуется даже сквозь защиту. Он
пробирается под кожу, пытаясь напомнить о том, что я уже однажды проиграл ему. Огонь трещит,
жрет сухую траву и поднимается вверх по склону, превращая привычный спокойный лес в ревущего
зверя.
Я чувствую, как пламя смотрит на меня точно так же, как и в тот день. Смотрит на
меня, как будто узнает. И, черт возьми, я тоже его узнаю.
Но я больше не позволю ему напугать меня, ведь мне нужно вернуться домой.
— Саммерс — правый фланг, — громко говорит Марк, обводя взглядом горящие акры
леса. Дождавшись от Томаса подтверждения, он переводит взгляд на меня. — Эшфорд — левый.
Я настолько сбит с толку, что роняю крагу.
— Я еще не получил должность, разве мне можно командовать?
— То, что ее не подписали в департаменте, не значит, что ты ее не получил, — он
пронзает меня взглядом. — Попробуем еще раз: Эшфорд — левый фланг.
Я расправляю плечи, глубоко вдыхая воздух, полный гари.
— Да, капитан.
И вот так я становлюсь ответственным не только за свой страх, но и за тех, кто
может ему поддаться, если позволить ему взять верх.
Марк снова приковывает к себе внимание и выкрикивает:
— Три единицы!
— Одно сердце! — заканчиваем мы.
Потому что у нас у всех одно сердце, и одни и те же страхи. У нас у всех есть
семьи, любовь к которым намного сильнее любого огня.
Глава 28. Лола
«Дурка»
Я: Предлагаю присудить мне награду «Худшая девушка года».
Лили: Что случилось?
Джемма: Кажется, кто-то облажался.
Лили: Ты дома?
Джемма: Нет, я подстригаю миссис Трент.
Лили: Я не у тебя спрашивала.
Мия: Побрей ее налысо.
Я: Да.
Джемма: Лолс, от тебя я не ожидала такой жестокости…
Я: Я не тебе отвечала. Да, Лили, я дома.
Лили: Я возьму вино.
Джемма: Я возьму текилу.
Лили: И мармелад.
Мия: Ненавижу вас *рыдающий смайлик*. Позвоните мне по видео, я хочу напиться онлайн.
Я отхожу от окна, куда не перестаю смотреть, будто ожидая, что за ним магическим
образом материализуется Гарри. Все небо над Флэймингом затянуто дымом, полностью
перекрывающим красивые мазки заката. С того момента, как хлопнула дверь машины и от Гарри
осталось лишь ощущение его ладони на щеке, все внутри меня бунтовало.
Ладно, началось все на самом деле намного раньше.
Думаю, такое бывает у каждого человека. Когда ты открываешь утром глаза и
чувствуешь, как под ребрами сдавливает легкие, предвещая, что сегодняшний день будет
отличаться от остальных. Это чувство похоже на момент, когда ты переходишь дорогу и вдруг ни
с того ни с сего дергаешься назад, потому что внутренний голос шепчет «стой», хотя вокруг
нет ни одной машины. Или когда долгие дни стоит жара и ты точно знаешь, что именно сегодня
разразится гроза.
Ты живешь с этим весь день, пытаешься отвлечься, убедить себя, что это просто
усталость, гормоны, давление — что угодно, но это ощущение не уходит. Оно лишь нарастает и
без конца жужжит.
Когда Гарри вернулся со смены, я вздохнула, решив, что просто не выспалась и
именно поэтому придумывала себе ужасные сценарии. Но нет, как только он посмотрел на этот
чертов пейджер, внутри меня поднялся тайфун эмоций, твердивших мне: «что-то не так».
Я сажусь на диван, пытаясь выдавливать из себя улыбки для Лео. С кухни доносится
бренчание мисок, а потом шаги в сторону гостиной. Мама заглянула к нам, чтобы забрать
клубнику для одного из своих знаменитых пирогов. В этом году у меня хороший урожай. Не знаю,
то ли дело в погоде, то ли в том, что наконец-то расцвела не только клубника, но и я.
Говорят, что за каждым успешным мужчиной стоит сильная женщина. Но почему никто
не говорит, что за каждой счастливой женщиной стоит заботливый мужчина, который позволяет ей
не проживать «день сурка» в беготне за ребенком и водовороте домашних дел? Он позволяет
женственности распуститься в ней, как полевым цветам весной.
А еще я поняла, что за каждой улыбкой на лице матери стоит отец ребенка. Да,
Гарри не
