обстоятельств!
– А Паскета? – спросила я.
Взмахом руки он отмел напоминание об этом жестоком убийстве.
– Всего лишь женщина и служанка. Она вообще не имеет никакого значения.
– Зачем тогда было забивать ее до смерти?
– Эта тупая паскуда в юбке сопротивлялась.
Я сглотнула. Я тоже носила юбки и сопротивлялась. Сейчас я противопоставляла ему слова, но при необходимости в ход пойдут кулаки, зубы и стилет. Умереть от побоев – страшная участь, достойная седьмого круга дантовского ада. Постаравшись не думать об этом, я пустила в ход свои новообретенные знания.
– Князь Эскал взял, что ему предложили, поскольку не знал, к какой семье принадлежит Елена. Возможно, он раскаялся, поняв, что она была невинна?
– Чувство вины, раскаяние… при чем тут все это? Потом он пытался ее разыскать. Просил меня помочь. Меня! – Барнадин несколько истерично расхохотался и заговорил так, будто перед ним стоит сам покойный князь: – Слишком поздно что-то менять, Эскал!
– Его здесь нет. – Ой, Барнадину не нужно бы это знать.
– Правда? – протянул он. – И куда же он делся, этот твой воображаемый князь?
– Вы же сами к нему обращались, разве нет? – сказала я и отметила: «Удачная шпилька, Рози. Но не ко времени».
– И где сейчас мой князь-прелюбодей? – Барнадин огляделся, делая вид, что его ищет. – Где твой друг и наставник, когда ты так в нем нуждаешься?
Надо было попытаться вернуть разговор к Барнадину и его преступлениям.
– Какая разница, тут он или нет? Вы убили его так же, как пытались убить княгиню Урсулу. Эскал-старший теперь в мире духов и не способен повлиять на живых.
– Он бросил тебя, так? Не хочет беспомощно наблюдать, как я тебя убиваю, – злорадно хмыкнул Барнадин. – Но раньше, я знаю, он никогда не был трусом, так что признай – ты просто все выдумываешь. Призрака князя не существует.
Призрак существовал, и мне было необходимо, чтобы он шпынял меня, ныл и объяснял, как справиться с его свихнувшимся воином.
– Вы хотите меня уничтожить. Зачем? Что у вас за план?
– Я намерен уничтожить дом Леонарди.
Мне очень не хотелось задавать следующий вопрос, не хотелось тыкать пальцем в зияющий изъян вендетты Барнадина, вообще не хотелось, чтобы разговор принимал такое направление, но время мучительно утекало, и я была вынуждена действовать, чтобы не присоединиться к князю Эскалу в его блужданиях по дворцу, а потому спросила:
– Но почему я? Если вы хотите извести род Леонарди, почему бы не убить моего жениха? Княжна Изабелла – всего лишь женщина, выйдя замуж, она станет носить фамилию мужа. Будущие поколения Леонарди могут произойти лишь от Эскала-младшего. Почему вы не убьете его?
Барнадин колебался на секунду дольше, чем следовало бы.
– Ах вот оно что! – погрозила я ему. – Вот в чем дело! Вы просто трус с заячьим сердцем, в точности как я подозревала! Вам не справиться с Кэлом.
– Я могу с ним справиться! Я учил его воинскому мастерству, когда он еще не оперился. – Барнадин шагнул ко мне. – Мне известны приемы, о которых он и не подозревает!
– Кэл не живет, как свинья, в грязи и позоре, не барахтается в багровом океане вина. Он молод, здоров, полон сил. – Я махнула в сторону лестницы.
Барнадин покосился туда, словно опасаясь, что я вызову сюда жениха одним мановением руки. Увы, с этим мне не повезло. Бывший княжеский страж провозгласил:
– Я не боюсь встретиться с ним на поле битвы. Во время недавней смуты я прикрывал его спину и берег от беды.
– Почему? – На ум мне пришел единственный вывод. – Потому что в случае чего охрана Кэла просто выпотрошила бы вас.
– Марцелл подозревает всех и каждого, – угрюмо буркнул Барнадин.
– В особенности человека, у которого руки-крюки и который едва может держать шпагу?
Барнадин сжал и разжал пальцы.
– Я не так немощен, как изображал.
– Вы – трус и лжец, негодяй, напавший на старую женщину, лежавшую в собственной постели. Чтобы себя обезопасить, вы пресмыкаетесь в грязи и отбросах. От вас так и смердит предательством!
– Имя моего рода обязывает…
– Вы уже убили одного хорошего человека ради чести семьи, нарушив при этом клятву защищать своего князя. Кэл – еще один хороший человек, который уважает вас, несмотря на случившееся с его отцом. – Я понизила голос до угрожающего рычания. – Признайтесь, Барнадин, как долго вы следили за Кэлом, надеясь подметить в нем какую-то дурную черту, поймать его на дурацкой ошибке или найти любую другую причину, чтобы его прикончить? Однако он – подеста, который подарил вашей любимой Вероне славу и порядок.
– Его дурацкая ошибка – это ты. Ты отвлекаешь его от дел. Его острый глаз больше не следит за каждой стороной жизни его народа, его города. Он зациклился на тебе и твоих прелестях.
– Если верить Кэлу, – огрызнулась я, – прелести у меня всего две, и обе упакованы в лиф!
– Что? – Барнадин, скажем мягко, смутился.
Я поспешила перейти в наступление.
– Ведь в конечном итоге вовсе не род Леонарди виноват в падении синьорины Елены, и вам известно, кто за это ответственен, ведь так, Барнадин? – Я надвинулась на него; пожалуй, и глупо, но у меня была надежда застать его врасплох, и он действительно отступил на шаг. – В ответе тот, кто привел ее на маскарад. Хороший брат не внял бы наивным мольбам и убедил свою прекрасную невинную сестру остаться дома, в безопасности, но вы вовлекли ее в дикую вакханалию. Ее, юную деву, которая всегда чувствовала, что за стенами, в которых она заключена, есть жизнь, и воспользовалась моментом, чтобы вкусить свободы, побыть той, кто она есть на самом деле, а не играть роль, навязанную вами и всей вашей семьей.
Пока я говорила, краска заливала его шею, его щеки, его лоб.
– Ах ты сука!
«Он лжет самому себе, – пронеслось в голове. – Скажи ему правду, но не так жестко».
– Мне жаль, что Елена мертва для мира, Барнадин, но ваши преступные намерения этого не изменят.
У моих действий могло быть два результата: либо Барнадин осознает, что не может убить меня, ни в чем не повинную женщину, и отступит, либо решит, что еще одно убийство ничего не изменит на пути, ведущем в ад.
Он выбрал ад.
Глава 55
Барнадин двигался со сноровкой и скоростью опытного бойца, с неистовой яростью безумца. Он схватил меня за горло и стал душить.
Я пыталась пинать и бить его, но он был зверем с длинными руками и хищным оскалом почерневших зубов. Мне было до него не дотянуться. Я задыхалась. Колени
