о неприятных событиях, поэтому приходится быть терпеливой. Готовой к тому, что истина будет открываться с мучительной медлительностью.
– Нежная Елена, наш цветочек, самая юная в семье, запоздалый плод родительской любви. Она была благословением, такая хорошенькая, скромная, счастливая дева, наполнявшая радостью наши сердца. Я был самым старшим, одним из двух сыновей, которым на роду было написано, как и нашему отцу, сражаться за дом Леонарди. С первых дней Елениной жизни я с одобрением слушал разговоры родителей о ее будущей судьбе. Чистота сестры озаряла ее будто золотым светом, и она собиралась принести обет Христовой невесты. – Голос Барнадина охрип от чувств. – Мы всегда это знали. Всегда.
– Вам это ни о чем не говорит? – спросила я призрака.
– Не припоминаю никаких Елен. Ни золотого света чистоты, ни… – Он запнулся так внезапно, что стало ясно: он вспомнил… что-то.
Барнадин продолжил свои воспоминания.
– Елена молила, чтобы перед монастырем ей дали вкусить прелестей жизни.
Я вглядывалась в лицо князя.
– Прелестей?
– Речь не шла ни о чем неподобающем! – Барнадин прижал руку к груди, словно пытаясь унять боль в сердце. – Просто балы и приемы, вихрь веселья, светская жизнь Вероны.
Кажется, мы приближались к сути дела.
– И куда вы ее возили?
– В тот день отмечался праздник святого Петра Веронского. Утром весь город молился. Молился я, молилась Елена, молилась наша семья. А вечером на улицах кутили. Вся Верона надела маски, чтобы смеяться, выпивать и… развратничать.
Князь отшатнулся, казалось, он вот-вот сползет по стене на пол, вместо того чтобы раствориться в ней, как обычно. Казалось бы, забавно, да вот только ничего забавного в этом не было. Мы предстали перед лицом трагедии брата и сестры, мужа и жены, запретной любви, смерти и убийства, прошлого и настоящего, повторявшейся снова и снова.
Теперь князь узнал всю правду. Теперь, когда было уже слишком поздно.
Глава 54
Дожидаясь, когда исчезнувший в стене призрак вернется, я обращалась к Барнадину.
– Маскарад плохо подходит для юной барышни. Люди закрывают лица, чтобы обделывать свои неприглядные делишки.
– Знаю. – Барнадин хищно обернулся ко мне. – Думаешь, я этого тогда не понимал?
Я легко поняла логику молодого Барнадина.
– Но иначе ее невинное лицо было не скрыть от любопытствующих глаз?
– Вот именно. Ты соображаешь.
– Да. Подеста тоже бродил в ту ночь по улицам?
– Уж конечно! Князь Вероны Эскал-старший, который тогда был вовсе не стар.
– Да, он был в расцвете лет – и по вашей милости никогда не постареет.
– Я сделал то, что требовалось. – Его взгляд и голос оставались бесстрастными. – И намерен поступать так же и впредь.
«Рози, заставь его мысли вернуться к той давней истории, – мысленно посоветовала я себе. – Постарайся не напоминать, с какой целью он тебя сюда заманил, иначе погибнешь».
– А юная Елена знала, кто он? – спросила я.
– Конечно. Он ведь был подестой. А я даже не догадывался, что сестра наблюдает за ним издалека, покуда он разгуливает по городу и разговаривает с народом. Она слышала, как я о нем отзываюсь. Я был горд служить личным стражем князя, в самых восторженных выражениях превозносил его благородство, его умение владеть шпагой и то, как он скорбит, потому что его жена не может родить ему еще одного ребенка. – В голосе Барнадина явно слышалось презрение, только вот к кому? К себе или к князю?
– Вы восхищались им, а следом за вами и она.
– Я расписал его честность и отвагу в самых ярких красках.
Это действительно было трагедией. Для Елены. Для князя. И особенно для Барнадина, который поддался на мольбы сестры и теперь вынужден жить с горькой истиной: его потворство разбило сердце младшей сестре, всем остальным членам их семьи и даже уязвимому и оставшемуся в неведении Эскалу-старшему.
– В ту ночь Елена ускользнула из-под вашей опеки? – Теперь я строила предположения, основываясь на том, что мне было известно.
– Она незаметно исчезла в этом буйстве музыки и танцев. Я искал ее в толпе, но кругом крутилось столько масок! Демонов и чертей в красном и черном. Кокоток и дам в перьях и фальшивых драгоценностях. Сестра не хотела, чтобы я ее нашел, но…
– Она нашла князя, потому что была влюблена. – Я глянула на стену, в которой исчез призрак человека, о котором мы вели речь. Где же он? Почему не возвращается? Не то чтобы он мог как-то помочь мне физически, но, вероятно, сумел бы направить разговор в нужное русло и помочь мне избежать этой гнусной ловушки.
– Он лишил ее невинности, разрушил ей жизнь, разбил сердца наших родителей…
– Я знаю, что все это правда и что князю ни в коем случае не следовало бы нарушать святые брачные обеты, однако редкий мужчина способен сопротивляться желаниям плоти, даже если его жена способна их удовлетворить, а ведь Элеанора, к великому сожалению, не могла.
– Да плевать я хотел на князя Эскала и его вынужденное воздержание!
– Хоть я и знаю, что вам ненавистны любые возражения против ваших планов мести, вы ведь сами сказали: само присутствие Елены на маскараде, кишащем демонами и куртизанками, ввело князя в заблуждение относительно ее положения в обществе.
Хотелось бы мне дотянуться до своего стилета, но куда важнее было не прерывать зрительный контакт с Барнадином, ведь то, как он за мной наблюдал, говорило, что передо мной воин во власти холодной решимости, волк в человеческом обличье, преисполненный желания калечить и уничтожать.
– Он не знал, что она целомудренна. А если она к тому же приласкалась к нему и дала понять, что не прочь…
– Заткнись. Заткнись. Заткнись-заткнись-заткнись! – Барнадин крепко зажмурился, зажал уши руками и согнулся пополам, будто наелся рыбы, которая слишком долго пролежала на солнышке и стухла.
Вот с чего бы мне его жалеть? Он заманил меня сюда, чтобы прикончить.
Но все же я не могла не сочувствовать ему и синьорине Елене. В нашем обществе уважают лишь добродетельных женщин, прочее не имеет значения, в этом я убедилась на своем опыте. Для девственницы Елены шагнуть навстречу мужчине, причем, как ей было известно, женатому, и соблазнить его означало ввергнуть себя в адское пламя. В тот миг ее участь была решена. И даже сам князь не знал, что у него есть сын, ведь его определенно потряс рассказ Барнадина, где и когда произошло событие, которое привело к появлению этого ребенка на свет.
Передо мной стоял человек, виновный в падении Елены. Я заговорила медленно и громко.
– Для чего вы сейчас здесь?
– Став княжеским стражем, я дал торжественный
