сделать шаг вперед, тогда на это решаюсь я и подхожу ближе.
Ближе.
Ближе.
Ближе.
Я смотрю на этого человека и вижу…
«Себя».
Это мои рыжие волосы, только почему-то очень короткие. Это мой лоб. Мой подбородок. Мой нос с едва заметной впадинкой. Мои губы. Мои глаза – только закрытые.
«Что происходит?»
Я сплю и вижу себя спящую в каком-то кошмарном сне? Поэтому у меня такие непонятные ощущения, словно я в аквариуме или оглушенная огромном мешком с соломой? Это бы все объяснило.
«Наверное».
Мне хочется прикоснуться к плечу спящей себя и немедленно разбудить.
Потому что здесь что-то не так.
Это точно нехороший сон, у меня дурное предчувствие. Я уверена подсознательно, что такие сны лучше не видеть никому.
И мои руки не движутся.
Как и моя проекция на столе – тоже никакого движения. Как-то уж слишком даже для спящего человека. Никаких трепещущих ресниц. Приоткрытых в сонном дыхании губ, еле заметных подрагиваний крыльев носа. Полная обездвиженность.
От этого лицо кажется таким беззащитным, что я начинаю плакать еще сильнее, но все так же беззвучно.
Мое сердце разрывается от какой-то дикой любви и при этом болезненной жалости к тому, что я вижу. Мне хочется обнять лежащее тело, согреть своим теплом в этом ледяном месте. Лучше – забрать его с собой. Защитить. Спрятать ото всех. Разбудить…
Разбудить и проснуться самой.
«Просыпайся, Сирена».
Проснись скорее.
Проснись.
Проснись.
Я вздрагиваю – но ничего не меняется. Я – все там же.
Но что-то изменилось.
Что?
Передо мной Дастин.
Мой брат-близнец.
Поэтому его волосы короче. У него более густые брови. Если оторвать взгляд от лица и шеи и опустить ниже, становится понятным, что тело – мужское.
Я впитываю сетчаткой глаз брата, лежащего передо мной, потеряв разом все мысли. Какая-то неведомая сила будто отталкивает меня от него.
«Проснись скорее!»
«Сирена, проснись!»
«Или: “Проснись, Дасти?”»
«Боже…»
Я делаю шаг назад, едва не сталкиваясь с отцом.
Слышу короткое:
– Это он.
И тут же быстрым шагом выхожу вон из помещения.
Словно впервые вижу пустой коридор, хотя несколько минут назад проходила по нему. Пытаюсь найти лифт.
Хаотично иду влево и, наткнувшись на пустую стену, возвращаюсь назад. Это прямой и узкий коридор, но я, как загнанная мышь, путаюсь в нем. Увидев лестницу, бегу вверх, хотя не знаю, куда она ведет. Попадаю в другой коридор – там много людей, шум. Кабинеты. Снова белые стены.
Куда мне идти?
Куда я спешу?
Я ничего не понимаю – нужно было остаться с кем-то из родителей.
Или не нужно?
Не понимаю.
Вспоминаю тело, лежащее под простыней.
«Это он».
Этого не может быть.
Этого не может быть.
Этого не может быть.
«Но это случилось».
Я прекращаю метаться из стороны в сторону. И начинаю просто громко кричать.
Глава 31
Наше время
Кей
Просыпаюсь я ожидаемо в одном из самых скверных настроений в своей жизни – в таком, что хочется снова закрыть глаза и провалиться обратно в гребаный сон. И не пробуждаться как можно дольше.
Но и ночью мне снились всякие кошмары, которые тут же стирает мое сознание, но оставляет еще более подавляющий осадок.
По хер, встаю. Надо уже смириться, потому что опыт не раз намекнул: жалеть себя – весьма бездарное занятие, а от реальности не убежишь.
Почистив зубы и приняв ледяной душ, иду на кухню и варю кофе – зерна хранятся у меня порой по полгода, потому что я стараюсь ограничиваться по утрам зеленым чаем. Кладу в кружку две большие ложки сахара – совсем нетипично для меня. И чтобы совсем унизить привычные устои, открываю окно и закуриваю сигарету.
Три маленьких греха уже ничего не изменят в копилке грехов побольше.
Нет, я не собираюсь послать на хер здоровый образ жизни напрочь: жрать вредную пищу трижды в день, забить на тренировки, выкуривать по пачке в сутки и пристраститься к алкоголю. Но я не собираюсь делать из былого образа весь смысл жизни.
Да и не было это никогда смыслом жизни, так, скорее доведенная до крайности фиксация, выращенная мной из-за детских комплексов. Хватит уже, я не ребенок, можно закрыть тему. Тем более вчера вечером я неплохо проехался по Гарри, о чем не жалею нисколько.
«Мудак полностью это заслужил».
Хорошая, кстати, мысль – ко мне она тоже относится.
Я как тот стремный неудачник из самых отбитых фильмов. Хоть я и давно любил Сирену, но стоило мне ее окончательно потерять, как чувства к ней увеличились в двойном размере. Почему из всех правил жизни именно это срабатывает всегда гарантированно?
Я ни хрена не лгал ей накануне: дай она мне шанс, я бы смог сейчас вступить в нормальные отношения, о которых она мечтала раньше. Я бы стал для нее тем, кем она хотела меня видеть.
И не потому, что я в принципе готов делать все, лишь бы вернуть ее расположение. Пожалуй, я впервые только во время нашего разговора осознал, где была моя ключевая ошибка. И впервые пожалел, что в свое время не поступил иначе.
Раньше я действительно честно признавал, что причиняю Сирене боль, но не пошевелил и пальцем, чтобы изменить подобный расклад. Твою мать, раньше я и мысли не допускал, что можно действовать как-то по-другому.
Мне всегда было легче все свернуть и отстраниться. Соврать. Промолчать. Уйти. И на каждый такой случай у меня всегда было заготовлено самооправдание по типу «ты же знал, чел, что хорошим ничего не закончится». Потому что – функция: выбрать подходящую причину.
То, что Сирена поставила теперь сама точку на нашем будущем, – это результат моих поступков, поэтому я на хрен принимаю поражение. Я сам себя не могу простить, что уж говорить о ней.
Отпустить ее – я это сделаю.
Передумает – буду самым счастливым на свете.
В ближайшее время мне нужно заняться поиском новой работы. Без дополнительного заработка я вряд ли смогу позволить себе прежний образ жизни, ведь, подрабатывая в скорой, не потяну даже аренду приличной квартиры. Придется выбирать: либо жилье, либо банальные бытовые потребности в виде хорошей еды, одежды и топлива для машины.
В идеале надо найти работу с карьерным ростом и перспективой на будущее. Потому что, черт побери, я не какой-то там аскет и, уж конечно, не романтичный мальчик, за пазухой которого только добрая душа и бешеные кредиты. С учетом того, что «добрая душа» –
