себя деть.
– Но тут же моя комната, – ответила она почти неуверенно, махнув в сторону распахнутой двери. И ведь права и неправа одновременно. Сама это прекрасно понимает. Комната – да, ее, но дворец мой. И как хозяин дворца, я могу спокойно находиться на любой его территории. Кроме личных комнат, а к ней я пока не врывался. Пока…
– Моя комната тоже рядом, – ответил я с легкой усмешкой. – И терраса у нас с вами общая.
– Как это?
От негодования и неожиданности Анна даже развернулась, буквально столкнувшись со мной нос к носу. А точнее, опалив горячим дыханием мою грудь. И снова каюсь, не удержался, незаметно вышел из бассейна, встав непозволительно близко, чтобы почувствовать ее рядом. Ощутить ее тепло, дурманящий аромат, почувствовать рваный ритм сердца.
Все чувства рядом с ней обострялись, накалялись до предела, оставляя в душе приятное послевкусие. Любовь, сказали бы мне родители. Истинность, ответил бы я им. Она не мешает любви, ни в коем случае, но чувства к истинной намного ярче, красочнее, нежнее. Именно Анну хотелось спрятать ото всех, защитить, носить на руках и просто никуда не отпускать.
Истинная. Здесь, рядом. В моем мире. Теперь в этом не было сомнений.
Анна замерла, словно маленькая лань перед хищником, не зная, как ей быть дальше. Я тоже не шевелился, наслаждаясь этой мнимой близостью. Невероятно сильно хотелось стиснуть ее в объятиях, прикоснуться к мягким губам, скинуть этот драклов халат, но я не двигался. Дал ей слово не торопить и держал его, пусть и из последних сил. А вот девушка опомнилась, снова покраснела и быстро отвернулась, сделав пару шагов от меня.
– Вы хотя бы оденьтесь. Пожалуйста.
Усмехнулся, но ничего не стал говорить. Призвал с помощью магии халат из комнаты, накинул, но полностью застегивать не стал. Просто чтоб привыкала. Ко мне.
– Можете поворачиваться, Анна. Я оделся.
Девушка с опаской обернулась, заметила не до конца застегнутый халат, снова чуть покраснела и даже разозлилась, но ничего не сказала. Лишь поджала губы и пробормотала на пределе слышимости: «Оделся он, как же. Из ванной выходят более одетыми, чем он сейчас». Приложил немало усилий, чтобы не рассмеяться в голос, ведь на то и был расчет. Пусть я пока не действую открыто… почти не действую открыто, но потихоньку нужно приучать девушку к себе. И расстегнутый халат – лишь малый шаг к заветной цели.
– Так что же заставило вас встать настолько рано? – продолжил я спокойно, развернувшись к восходу и поддерживая светскую беседу, словно мы не в одних халатах тут стоим, а как минимум на приеме у его величества.
– Не знаю… волнение.
– Вам не стоит волноваться, – сказал мягко, развернувшись к девушке. – Вы вполне готовы к сегодняшнему испытанию.
– А я волнуюсь не из-за него, – ответила она тихо и снова прикусила губу, стараясь не смотреть на меня. Вот это уже интересно.
– Что-то случилось?
Анна молчала. По всей видимости, она сама не понимала причину беспокойства и в следующее мгновение лишь подтвердила мои догадки.
– Не знаю, просто какое-то странное предчувствие. Словно должно что-то произойти. Не очень хорошее и… я боюсь.
Снова искусанные губы, беспокойный взгляд, направленный в сад, и кулон, который девушка не переставала сжимать в руках. Посмотрел на руку и с удовлетворением заметил надетый браслет. Защита. Одна из самых сильных, способных отразить практически любое заклятие. Хорошо, что она на ней.
Осторожно развернул девушку к себе и, глядя в кристально чистые глаза, произнес:
– Не бойся, я никому не позволю тебя обидеть.
Хотел держаться, не переступать черту, не спешить, но не выдержал, прижал девушку к себе и мягко, но настойчиво поцеловал, наконец почувствовав вкус ее манящих губ, о которых мечтал со вчерашнего дня. Анна замерла на мгновение, видимо, не ожидая такого действия. Не стал крепко удерживать, чтобы она смогла освободиться, если захочет. Она могла бы начать ругаться, оттолкнуть меня и залепить пощечину, но вместо того я почувствовал на своей груди несмелое касание, отдающееся жаром по всему телу. А вместе с жаром, словно молния прошлась по мне, явилось четкое осознание – моя. Никому не отдам!
После этого сдерживаться стало сложнее. Крепче сжал тонкую талию, притянул Анну ближе и углубил поцелуй, ощущая, как подрагивают на моей груди девичьи пальчики. Как вновь сбивается дыхание, а сердце стучит с удвоенной силой. Кажется, ещё мгновение, и пути назад не будет…
– Подождите… пожалуйста… так нельзя.
Сбивчивый шепот немного отрезвил и вернул в реальность. Верно, нельзя. Сам же хотел не торопиться, обещал себе дать Анне время – и сам нарушаю обещание. Нехотя отстранился, выравнивая сбитое дыхание и наблюдая за девушкой. Смущенной и такой родной.
– Хорошо, прости, что так вышло, – улыбнулся я в ответ. – Больше переступать черту не буду.
Намеренно сказал именно так, провоцируя девушку. Ведь как бы она ни показывала смущение, ни говорила о том, чтобы не торопиться, ее эмоции свидетельствовали об обратном. Ей понравилось, и она хотела продолжения.
– Я не… Не это имею в виду. То есть это, но… Боги, что я несу? – закончила она тихо, покраснев ещё сильнее и заставив меня улыбнуться.
Поверь, Анна, я тоже этого хочу и с удовольствием доказал бы тебе это в своей комнате, где нам никто не помешает, но… Сегодня очень тяжелый и важный день. Именно важный, жизненно важный. Для всех нас и в первую очередь для меня и тебя, моя девочка.
– Главное, Анна, ничего не бойся, – сказал, отвлекая ее. – Сегодня будет сложный день, судьбоносный, но у тебя все получится, а вечером…
Нарочно замолчал, чтобы немного ее помучить.
– Что же вечером? – спросила она после минутного молчания.
– Вечером отбор закончится, и я объявлю всем, кого хочу видеть рядом с собой всю оставшуюся жизнь.
Как я и ожидал, она расстроилась. Неправильно истолковала мои слова и придумала совершенно другое окончание.
– Надеюсь, победительница будет счастлива.
– Надеюсь, что ты будешь счастлива, Анна. А я приложу для этого все усилия.
«Ведь это будешь ты».
Правда, эти слова не произнес вслух. Не сейчас и не так я хотел сказать ей обо всем. Да и время не очень подходящее – близится рассвет, а с ним наступает тяжелый день, когда всем нам понадобится ясная голова и трезвый рассудок. И если я сейчас откроюсь Анне, сообщу, что она моя истинная, то никакого конкурса уже точно не будет, как и поимки преступника. И если насчет первого пункта я совсем не возражал, то второй нужно было осуществить обязательно. Если сейчас пустить все на
