— Нет, Хосроу-джан, так много мне не надо. Мне хватит и десяти туманов. Когда бы ты смог принести их?
— Когда изволишь! Хочешь, прямо сейчас возьму такси и привезу. Говоришь, десять туманов хватит?
— Да всю жизнь буду обязан тебе.
— Ладно, ладно… Как супруга, как дети?
— Вот как раз эти десять туманов для них и нужны.
— Для кого?
— Ну для Шахлы, конечно.
— А что с ней?
— А ты разве не знаешь? Вот уже два месяца, как мы с Шахлой разошлись. А теперь её братья срочно требуют её приданое. Понимаешь?
— Ну и что?
— Я уже двадцать тысяч туманов с горем пополам раздобыл. Осталось ещё десять тысяч… Если бы… (Я уже перестал слышать слова Таги.) Через час-два эти десять… тысяч… туманов… привезёшь, я буду тебе вечно обязан.
— Сколько, Таги-джан, говоришь?
— Ну десять тысяч туманов.
— Да ты что, с ума спятил? Заболел, что ли? Откуда у меня столько денег? Ты ведь знаешь, что я гол как сокол.
— Так ты все это время издевался надо мной?
— Почему издевался, Таги-джан? Ты сказал — десять туманов. Я и подумал, что ты имеешь в виду наши обычные туманы. До ста туманов я мог бы тебе одолжить.
Таги резко повесил трубку. Но я на него не обиделся. Бедный Таги. Почему у меня нет этих денег, чтобы прийти к нему на помощь? Я задумался над разбитой жизнью Таги и над своим жалким положением…
Ну что же, может быть, хватит названивать, подумал я, но рука машинально продолжала листать телефонную книжку дальше.
Так я дошёл до букв «дж» и «ч». Джавад уже давно выехал из Тегерана. Джаббар же, да благословит его Аллах, уже полгода, как перешёл в лучший мир.
На букву «ч» мне бросилось в глаза несколько странных фамилий: Ченгал-заде, Ченавази, Чехаки, Чекванд, Челкари, Чекаваки, Черад.
Как ни напрягал я свой мозг, никак не мог вспомнить их владельцев. Кто они такие? Чем занимаются? Ума не приложу, как очутились их имена в моей записной книжке?
После долгих усилий смог припомнить Чекаваки. Несколько
лет назад я познакомился с этим человеком в доме одного из своих приятелей. Чекаваки был артистом и хорошо играл на дудочке. Там, в гостях, мы и обменялись телефонами. Ну а что же мне делать сейчас с этим телефоном? Бедняга почти каждый вечер играет на дудочке в разных местах. Подобных мне поклонников у него немало. Как знать, вспомнит ли он меня? А если и вспомнит, что я ему скажу? Поиграй, мол, пожалуйста, по телефону на дудочке, а то мне что-то взгрустнулось?
Итак, господин Чекаваки тоже не подходит. Следующая буква «х». Мне захотелось набрать номер телефона Хосейна. Набрал. Послышался милый женский голосок:
— Да!
— Извините, пожалуйста, можно попросить к телефону Хосейна-агу?
Стоило мне только кончить фразу, как нежный и ласковый голосок госпожи преобразился в рёв раненой тигрицы:
— Негодяи! Пусть лопнут ваши ненасытные утробы! Распутники! Голодранцы! Отстаньте от Хосейна! Дайте ему возможность побыть дома с женой и детьми! С утра до ночи таскаете его по кабакам, втягиваете в азартные игры, спаиваете и обираете его! Хватит этой грязи! Довольно!..
…Я растерялся и не знал, что ответить. Не могу же я просто так бросить трубку.
— Извините, ханум, вы, видимо, ошиблись, я хотел поговорить с господином Хосейном.
— С кем?
— С Хосейном-агой М.
— Извините ради бога, господин, здесь квартира Хосейна-аги Н. Будь проклят этот телефонный узел, который вечно все путает. Извините, умоляю вас.
— Пожалуйста, ханум. Ничего страшного! Будьте здоровы и поберегите нервы!
Я медленно опустил трубку… В телефонной книжке на букву «д» и «з» были записаны ничего не говорящие мне телефоны: детский сад, детская одежда, дом для малолетних преступников, диетическая столовая, зубной врач, зоопарк, заочный институт.
На буквы «с», «ш», «т», «г» было много имён, но одних, кому они принадлежали, я вовсе забыл, с другими отношения были испорчены и не хотелось звонить, у третьих телефоны оказались занятыми. Огорчённый, я решил наконец отказаться от мысли дозвониться до кого-либо.
Взяв журнал, я лёг на диван и стал бесцельно перелистывать страницы и рассматривать картинки. Постепенно меня начала одолевать дремота, я почти погрузился в сон, как вдруг зазвенел телефон. Я схватил трубку.
— Алло!.. Слушаю. Говорите, пожалуйста! Кого вам надо? С кем имею честь?
— Мятущийся раб божий Шапур.
— У вас ко мне дело?
— Нет, просто так. Мне было скучно, и я решил набрать первый подвернувшийся номер. Авось попадётся какая-нибудь приятная девушка или дама. И вдруг вместо этого я слышу ваш грубый голос.
— Извините, ага, а разве у вас нет телефонной книжки с номерами ваших друзей?
— Разумеется, есть!
— Так надо было созвониться с каким-нибудь приятелем и скоротать с ним время!
— О ага! Видать, хорошо тебе живётся, если так рассуждаешь! Разве к кому-нибудь дозвонишься? Один занят, другой и думать о тебе забыл, третий отдал богу душу.
— Ну, в таком случае, пожалуйста, дайте мне ваш телефон, а я вам свой — авось когда-нибудь пригодится.
— Давайте, с удовольствием.
Такси-«люкс»
Ночью Лотфали-хан спал крепко и проснулся в отличнейшем настроении. Ласковое осеннее утро напоминало весну. Сладко зевая и потягиваясь, он несколько раз прошёлся вдоль садика и даже попытался изобразить что-то вроде гимнастических упражнений. Потом с аппетитом позавтракал в семейном кругу и стал собираться на службу. Настроение у него было по-прежнему прекрасное: счастливые ли сны были тому причиной, хорошая ли погода — только чувствовал он себя замечательно.
Дав последние наставления жене и расцеловав детей, Лотфали-хан вышел из дому и не спеша зашагал по переулку, размышляя о том о сём. Вдруг ему вспомнилось, что он уже давненько не справлялся о делах своего старого друга Хасана-аги. Почему бы не сделать это сегодня?
Он затянулся сигаретой и взглянул на часы — семь утра. Перешёл на другую сторону, к телефонной будке, где оживлённо болтала какая-то дама, и, переминаясь с ноги на ногу, стал ждать, когда ханум закончит разговор. Через несколько минут кабина освободилась. Лотфали-хан отыскал монету в два риала, опустил её в щёлку автомата, снял трубку и набрал номер. Телефон Хасана-аги был занят. Повесив трубку на рычаг, Лотфали-хан думал вернуть монетку, но не тут-то было. Он раздражённо ударил по рычагу, но и это не помогло. С кривой улыбкой на губах он принялся искать новую монету. После долгих поисков она обнаружилась в брючном кармашке. Снова набрал номер.
— Алло,— отозвался мелодичный женский голосок.
— Хасан-ага дома?
— Кто? — недоуменно переспросила женщина.
— Хасан-ага…
— Кто это такой?
— Куда я попал, ханум?
— А какой номер ты набирал?
— Я набрал номер Хасана-аги.
— Звонят тут всякие ослы…
От негодования кровь бросилась в лицо Лотфали-хану.
— Зачем же оскорблять, ханум? — возмутился он.— Могла бы сказать, что я ошибся.
— Ты по глупости своей набрал не тот номер! Лотфали-хан резко бросил трубку.
— Дурёха невоспитанная…— пробормотал он. Покопавшись в карманах, он нашёл только десятириаловую
монету. Пришлось обратиться в ближайшую бакалейную лавку.
— Простите, ага. Можно попросить вас разменять туман двухриаловыми монетами?
— Нет! — сухо отрезал бакалейщик. Он взвешивал кусок сыра для девочки лет восьми и даже не поднял глаз на вошедшего.
Лотфали-хан толкнулся к галантерейщику, но и тут не повезло. Наконец, прохожий снизошёл к его просьбе и, взяв у Лотфали-хана туман, положил ему на ладонь пятириаловую монету и пять монеток по одному риалу.
Лотфали-хан, проводив взглядом прохожего, рассмеялся. Снова перейдя улицу, он обменял два риала у мясника на нужную ему монету и остановился на краю тротуара: из-за машин попасть на другую сторону было невозможно. Они двигались непрерывным потоком, норовя обогнать одна другую. Лотфали-хан взглянул на часы: двадцать минут восьмого. Он нерешительно шагнул на мостовую и тут же отпрянул в испуге: прямо на него нёсся грузовик. Растерянный вид жалкого пешехода рассмешил водителя. Он высунулся из кабины и захохотал.
— Идиот! Негодяй! — проворчал Лотфали-хан ему вслед. Сжав зубы, он снова двинулся вперёд и едва не угодил под
колеса такси. Заскрежетали тормоза.
— Куда лезешь, слепой мерин? — заорал шофёр. Лотфали-хан в гневе сжал кулаки и резко обернулся, но,
увидев, что за рулём сидит здоровенный детина, счёл за благо смолчать.
В конце концов он перебрался через улицу и оказался у той же самой будки. Она была занята. Звонил мужчина. Одну за другой он бросал в щель монеты, но каждый раз его постигала неудача. Сердито хлопнув дверью, он ушёл, ворча что-то себе под нос.
