оценивающе смотрели на путешественников. Конечно, про «оценку» это мальчишки уже сами себе надумали, поскольку лиц тафаргов по-прежнему не было видно.
Один из них встал и направился к гостям. Он оказался довольно-таки высоким и худым существом. С двумя руками и ногами. Без хвоста и вонючего запаха рептусов. Когда он подошёл ближе, путешественники заметили в его руках длинный посох, на верхушке которого был закреплён не магический кристалл, а обыкновенный… кусок хозяйственного мыла.
Сервоета пронзила догадка, но он не успел и рта раскрыть. Незнакомец резко сорвал рукой капюшон и, видя изумлённые лица ребят, зашёлся заразительным смехом.
Перед путешественниками предстал не кто иной, как Сервоет Лучезарный собственной персоной. Высокий, худой, с почти седой головой и короткой бородкой. Не дав опомниться, он крепко обнял внука и приподнял его в воздухе, раскачивая на весу.
Колька и Валерка превратились в пучеглазых рыб, немых и медлительных. Даже видавший многое Гунтас не смог скрыть своего изумления. Он просто развёл руки в стороны, как будто намереваясь обнять ими весь мир, и пролепетал что-то бессвязное.
– Дорогой мой Сергей! Или, как тебя теперь гордо именуют, Сервоет Младший! Я так рад, что после стольких лет разлуки наконец смог с тобой увидеться. Как ты вырос и возмужал!
– Дедушка, а почему ты раньше не появлялся хотя бы в нашем родном измерении? – спросил полузадушенный в объятиях мальчик.
– Да уж, уважаемый Лучезарный, – поддержал Сервоета пелин. – И перед Советом времён и измерений Вам бы следовало почаще отчитываться. А то бегаем за Вами по разным мирам, словно за вселенским разбойником.
– Не обижайся, мой добрый друг Гунтас, – схватил старик его маленькую ручку двумя руками и стал трясти в горячем рукопожатии.
– А кстати, что Вы тут делаете? Неужели всё-таки пацараи были правы, и вы переметнулись на сторону тёмных сил? – с подозрением в голосе спросил пелин, поглаживая «раздавленную» кисть.
– Вот в этом и заключается главный секрет моего исследования, которое почти подошло к концу. Да что же мы стоим? А ну, Феликс, будь добр, сотвори нам пару кресел и удобных столиков. Да что-нибудь покушать придумай: посмотри мальчики какие бледные и худые.
Тафарг послушно произнёс несколько заклинаний и пару раз махнул руками, очерчивая в воздухе сложные геометрические фигуры. Спустя несколько секунд перед путешественниками уже стояли два столика и пять уютных кресел с мягкой обивкой.
Ребята живо расселись по местам. Гунтасу ничего не оставалось, как присесть рядом. Последним в кресло опустился дедушка Сервоета.
Феликс тут же сотворил две тушки жареных куриц, две большие миски салата из свежей зелени, блюдо креветок, миску лапши с мясом и овощами, пару хлебов и большую кружку ягодного морса для каждого.
– Приятного аппетита. Ешьте смело, всё свежее. Я постою рядом, а то насиделся за день.
– Скажите, уважаемый, – наклонился в его сторону пелин. – А представители Союза чёрных пространств не будут против, что мы вот так вот, в главном зале, устроили банкет?
– Не беспокойтесь, вертарги – верховные тафарги – всё равно вас не слышат.
– Спят, что ли? По ним и не скажешь! – отрывая зубами большой кусок курицы, промычал Валерка. – Кстати, а что это у вас за дырка в полу, – колодец или домашний бассейн?
– Эта, как вы изволили выразиться, «дырка» – главный экран чёрных дыр. Сквозь него вертарги могут безотрывно наблюдать за жизнью в наших мирах. Кроме этого, экран является главным источником тёмной энергии. Именно в него стекаются ручейки всех «сточных вод». Как раз сейчас верховные тафарги заняты её равномерным распределением между чёрными дырами.
– А почему из него постоянно идёт пепел, как будто в колодце кого-то жгут? – отхлёбывая морс, спросил Колька.
– Это небесная пыль, как мы её называем. Всё, что остается от существ, питающихся энергией «рек силы», после их смерти превращается в прах. Мы его бережно собираем и используем, поскольку в нём немало тёмной энергии.
– Мой друг Феликс не совсем точно выражается, – вмешался Сервоет Лучезарный. – Как мне удалось установить в результате многолетних исследований, делить энергию на «светлую и «тёмную» не совсем верно. А точнее, совсем неверно. Я понимаю, что эти слова вызовут возмущение и, возможно, даже гнев у пацараев, но истина дороже.
Дело в том, что само появление и существование тафаргов есть не что иное, как следствие потребления и переработки существами энергии «рек силы». Не будь светлой, а точнее чистой энергии, не пришлось бы говорить и о тёмной, «грязной» энергии.
Если вы заглянете в главный архив Совета времён и измерений и покопаетесь там в наиболее древних каменных рукописях, то обнаружите много интересного. Например, то, что тафарги появились гораздо позднее не только пацараев, но и многих из ныне живущих существ.
– Ну уж и намного! – махнул рукой Феликс. – Разве можно принимать в расчёт всего несколько миллионов лет? Во вселенском исчислении они не более, чем миг.
– Тем не менее это факт. Тафарги – относительное молодое порождение нашей Вселенной. Их мир стал зарождаться ровно тогда, когда на планете скопилось достаточное количество энергии «рек силы», переработанной другими существами.
– Интересно Вы рассказываете, Лучезарный, – задумчиво произнёс Гунтас. – А ведь на самом деле Совет никогда не занимался вопросами «сточных вод». Нам казалось, что количество энергии в них настолько мало, что она просто испаряется в атмосфере без остатка.
– В процессе эволюции мы научились подбирать крошки с вашего стола, – образно выразился Феликс. – Мы умеем не только бережно расходовать энергию «сточных вод», но и даже умудрились построить на этой экономии собственную магическую науку.
– Звучит уж очень миролюбиво! – буркнул пелин. – Может быть, Вам напомнить, сколько бед и зла натворили тафарги и их приспешники в наших мирах?
– О да, я не снимаю с себя ответственности за то, что делают мои соплеменники. Но и вы нас поймите. Тёмные измерения уже перенаселены сверх всякой меры. Тафаргам просто необходимы новые чёрные дыры. А где их взять? Не на Марс же лететь или Венеру в поисках забытых мёртвых миров. А у Совета даже среди разведанных так много измерений, что пацараи многие из них вообще не заселяют. Отдайте нам пару десятков миров – и забудем о нашей вражде ещё на миллион лет.
– Как у вас всё просто: «Отдайте пару миров…» – передразнил его Гунтас. – Не для того мы их искали, оживляли и благоустраивали, чтобы потом с вашей помощью превращать в безжизненные пустыни.
– О чём Вы, мой дорогой пелин, разуйте глаза! – возмутился Феликс. – Вы же сами были наверху и видели нашу чудесную столицу. И поверьте, что другие города ничуть не хуже.
– Слышали, парни, – прошептал Колька, –
