сделали свой выбор, и у нас не было другого выхода. Я продолжаю говорить себе это.
— Несмотря на всю твою браваду, тебе небезразлично, выживут ли они, — замечает он, и я вскидываю голову, встречаясь с ним взглядом. — Просто констатирую факт. — Я рычу, и он ухмыляется. — Просто говорю, волчица, ты, возможно, изменила их по своим собственным причинам, но ты все еще хочешь, чтобы с ними все было в порядке. Может быть, ты уже не ненавидишь нас так сильно, как раньше.
— Заткнись, — бормочу я, не рассматривая правду в его словах. — Мне нужно держать свою ненависть прямо сейчас.
— А когда тебе это будет не нужно, когда ненависть уйдет, тогда что останется, волчица? Просто твое желание для них, для нас, и ты еще не готова к этому, но однажды ты будешь готова, и тогда мы сможем поговорить .
— Ты мне больше нравился, когда был засранцем.
— Так ты продолжаешь говорить. — Он хихикает. — Я думаю, я просто нравлюсь тебе немного сумасшедшим.
— Возможно, — признаю я, и затем раздается стон. Наши взгляды устремляются к Вейлу. Он вздрагивает, хватаясь за пол, и на наших глазах из-под его ногтей вырываются когти, волочащиеся по бетону.
— Это происходит, — бормочу я.
Их запахи постепенно меняются от охотничьего и человеческого к чему - то более глубокому, мускусному…
Волк.
ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ
Я смотрю, как спина Вейла выгибается, его рот открывается в беззвучном вое. Его зубы выпадают изо рта, и на их месте начинают расти огромные клыки, отчего его рот открывается почти невозможно широко. Густые черные волосы прорастают на его руках, продолжая расти, а брюки начинают лопаться по швам. Даже Куинн, кажется, в восторге от происходящего.
— Не сопротивляйся этому, — настаивает она. — Прими это, Вейл. Прими волка. Я знаю, ты жаждешь контроля, но откажись от него. Позволь ему наполнить тебя. Прими дикость и силу, которые в нем заключены, — командует она и рычит, когда он снова начинает дергаться. — Он борется с этим.
Направляясь к нему, она хватает его размахивающие руки и наклоняется, ее глаза сверкают так ярко, что почти ослепляют меня. — Прими это, перестань сопротивляться, — приказывает она, ее голос наполнен такой силой, что я хочу подчиниться ее приказу, и он даже направлен не на меня.
Его рот открывается шире, и она соскальзывает назад, когда он сбрасывает с себя одежду с оглушительным ревом.
Там, где когда-то был Вейл, теперь стоит волк.
Он огромный, больше любого волка, которого я видел, и когда он неуверенно поднимает голову, он открывает глаза, показывая ярко-голубые шары, такие же, как у Куинн.
Она широко улыбается ему. — Хороший мальчик. — Ее рука скользит по его спине, и он счастливо мурлычет, прижимаясь к ней. — Вот и все, отдыхай. Когда ты проснешься, ты снова превратишься, и я научу тебя. — Она гладит его, пока волк дремлет, и это превращение, без сомнения, истощает его.
На мгновение меня охватывает ревность, прежде чем я подавляю ее.
Раздается стон, и мы поворачиваем головы к Люсьену.
Кажется, что он проходит через тот же процесс, и Куинн движется к нему. В отличие от Вейла, который боролся с этим, Люсьен, кажется, принимает это. Его одежда рвется, когда выпадают зубы, а руки превращаются в когти, а затем в лапы, когда волосы прорастают по всему телу, покрывая его, когда я слышу, как хрустят кости, и его крик превращается в вой.
Большой волк стряхивает с себя лохмотья одежды, пытаясь встать на дрожащие лапы, прежде чем рухнуть.
Я думал, Вейл большой, но я ошибался. Люсьен огромен, размером с микроавтобус. Его глаза открыты. Один ярко-синий, а другой почти черный, как будто в одном заключена магия Куинн, а в другом принадлещая ему. Он глубоко-черного цвета, почти как тень, и единственный цвет на нем - синий круг на лбу, словно отражающий Куинн.
— Красивый, — бормочет она, поглаживая его. — Ты так хорошо справился, малыш. А теперь отдыхай, я рядом.
Его хвост мелькает, а затем он обхватывает ее, защищая, ни на что не рыча, но звук превращается в мурлыканье, когда она хихикает и гладит его. Он частично прикрывает ее человеческое тело, как гигантский удав, но она, кажется, не возражает.
Наконец-то, когда они оба прошли через худшее, я могу расслабиться, и я поворачиваюсь спиной к их клетке, чтобы скрыть ревность в своих глазах. Во мне загнан волк, и он все еще там, он лает и хочет бежать со своими братьями.
Я все еще остаюсь аутсайдером, даже сейчас.
Позади меня происходит движение, но я не смотрю, пока с моих губ не срывается вздох, когда чья-то рука сжимает мои волосы и тянет. Оттягивая назад, пока я не посмотрю в ярко-голубые глаза. Она ухмыляется мне сверху вниз, ее клыки все еще торчат из кроваво-красных губ.
— Прекрати это, — приказывает она, ее голос наполнен силой. Я содрогаюсь от этого чувства. — Я чувствую, как ты закручиваешься в спираль. Ты все еще один из нас, все еще важен, и ты нужен нам, несмотря ни на что. Ты мой полукровка, Джей, лучшее из обоих миров. Никогда не думай иначе.
— Куинн, теперь они волки. Я им не понадоблюсь...
Она рычит, обрывая мои слова. — Ты нужен мне. Я спасла тебя, Джей, и хорошо это или плохо, но между нами что-то есть. Ты был прав насчет этого. Ты нужен мне, разве ты не видишь? Ты… — Она наклоняется, прижимаясь своими губами к моим вверх ногами. — Ты единственный, кто понимает.
Слова произносятся шепотом.
Я проглатываю это, наслаждаясь тем, что она мне нужна. — Хорошо. — Я расслабляюсь, поворачиваясь, чтобы поцеловать ее как следует. Она вздыхает и погружается в это, прутья разделяют нас. — И что теперь?
— Теперь мы даем волкам поспать, а когда они проснутся, мы научим их обращаться, чтобы у них был элемент неожиданности в завтрашнем бою. Мы разорвем каждого охотника здесь на части. Я хочу искупаться в их крови. Я хочу съесть их гребаные сердца и утонуть в их криках.
Я задыхаюсь от ее кровожадных слов, даже когда ее когти впиваются мне в голову, проливая кровь.
— Я хочу показать им, каким чудовищем я могу быть.
