мир меняет нас в ответ, и я
не могу...
Листья зашуршали вокруг него. Ганам замер.
— Уходи, — сказал якша с лицом Ашока. Его взгляд был более бесстрастным, чем когда-либо — холодным. — Ты здесь нежелателен.
Ганам склонил голову. Якша проскользнул мимо. Как только якша
ушел, он убежал. Он не просил флакон с в
одой бессмертия. Теперь было уже слишком поздно. Не было смысла умолять якшу. Он побежал в комнату Бхумики и обыскал ее, неуклюже и одной рукой, пока, к своему облегчению, не нашел последний из флаконов, которые спрятала Прия, треснутый и наполовину полный. Этого должно было хватить.
Он пошел в палату. Халида и Шям стояли у постели женщины. Ручи повернула голову, пытаясь посмотреть на него, и он подошел к ней.
— У меня есть кое-что для тебя, Ручи, — сказал Ганам.
Она попыталась заговорить. Из ее уст не вышло ни звука.
Когда он был повстанцем, борющимся против империи, он видел, как другие повстанцы умирали от действия вод. Многие доходили до того состояния, когда никакая вода не могла их спасти.
Именно так выглядела Ручи, с затуманенными от боли глазами.
Но он все равно опустился на колени у ее чарпоя, осторожно поднял ее голову на ладони и напоил ее из флакона с водой, дающей бессмертие.
— Вот так, — сказал он, опуская ее голову.
— Отдохни». Шям прислонился к стене, не отрывая глаз от Ручи. Его лицо было мрачным. Халида гладила Ручи по волосам. Ганам смотрел на масляную лампу у окна. На мерцание пламени.
Ручи умерла, прежде чем погас свет.
У всех заканчивалось время. Он знал это.
Скоро якша снова бросит его в воду.
И он умрет. Он был в этом уверен. Затем якша обратится к детям — бросит их в воду, чтобы посмотреть, кто всплывет, а кто утонет. Они убьют так много людей, что не останется никого, кто мог бы их защитить.
Он застал Рукха одного.
— Ты знаешь, что я прокладываю пути, — сказал он. Рукх отвернулся. — Рукх, не ври.
Я знаю, что ты следил за мной.
— Я думал, что я лучше в шпионаже, — пробормотал Рукх.
— Боюсь, что ты в этом полный нуль, — сказал Ганам немного грубо, чтобы скрыть, как ему хотелось спрятать лицо в ладонях и больше никогда не двигаться. К черту якшу. И к черту Прию за то, что она оставила ему эту заварушку.
— Рукх, — сказал он.
Скоро здесь станет небезопасно. Ты должен уйти. Забери Падму. — Рукх открыл рот, и Ганам схватил его за руку своей здоровой рукой. Пусть его отчаяние вырвется наружу. — Сделай это ради Падмы, — сказал он. — Выживи. Здесь нет надежды.
— Как мы выживем за пределами Ахираньи? — спросил Рукх.
— Я заражен гнилью. А Падма такая маленькая. Мы умрем.
— Ты сильнее, чем думаешь, — сказал Ганам. — Я верю в тебя. Прия верила в тебя. Держись за это, парень. Ты справишься.
— Ты говоришь это только для того, чтобы я ушел, — сказал Рукх. — На самом деле ты так не думаешь. А как же остальные?
Ашиш? А те, кто меньше? Они тоже должны пойти.
Ганам покачал головой.
— Якша следит за ними более внимательно, чем за тобой и ней. Вы не дети храма. Используйте это в свою пользу.
Рукх нахмурился.
— Мы уйдем, когда у нас не будет выбора, — сказал Рукх. — Ни секундой раньше. Ты не можешь заставить меня бежать, Ганам. Я не оставлю их. Я должен им помочь. Они скучают по своим семьям и еще не достаточно сильны, понимаешь? Не так, как Прия — была. Я им нужен.
— Когда я скажу, что пришло время...
— Я пойду, — сказал Рукх. — Но не раньше.
— Хорошо, — сказал Ганам. — Черт. Хорошо.
Рядом с беседкой из костей все еще лежал зарытый клинок. Нечто, что, возможно, могло повредить якши. Нечто, что причинило ему боль.
Он выкопает его завтра. Попросит Биллу понести его для него. Биллу это не причинит такой боли, как ему. Рукху и остальным понадобится вся защита, которую они смогут получить.
МАЛИНИ
Она велела Шахар отдохнуть, несмотря на собственную бессонницу. Она знала, что сегодня ночью не сможет сомкнуть глаз.
К ней пришла Дипа. Ее самая тихая советница проскользнула в ее покои с серьезным выражением лица и тщательно переписанным письмом в руках.
— Леди Варша написала леди Разии, — сказала она, наблюдая, как Малини читает послание. — Я думаю... Императрица, я думаю, она полагала, что Разия будет так разгневана из-за Джагатая, что предаст вас. Но это было глупо. Я не думаю, что леди Разия предала бы вас ни за что.
Глупо — это точно. И разочаровывающе. Это доказывало, насколько защищенной была Варша как дочь Высшего Престола, а затем как невеста Чандры. Если бы Чандра остался жив, его двор съел бы тебя заживо, невестка, с горечью подумала Малини. Тебе повезло, что я добрее, чем он когда-либо был.
— Первоначальное сообщение все-таки было отправлено?
— Да, миледи. Несколько недель назад. — Колебание. — Леди Разия и ее свита были замечены на границе Харсингхара. Если вы...
— Я встречусь с ней, — сказала Малини, — когда бы она ни приехала.
Не было других причин для бессонницы.
Конечно, не Прия. Она не видела Прию во сне с того момента, как надела ей на шею ракушку сердца, но теперь она увидела Прию во плоти и услышала ее резкий голос —
Ах, она не могла лгать себе. Она боялась, какие сны или кошмары принесет ей сон. Это была правда.
Она услышала резкий стук в дверь. Шахар открыла ее, ее лицо покраснело от бега.
— Я сказала тебе отдыхать, — сказала Малини.
— Леди Разия здесь, — сказала Шахар. — Она говорит, что ей нужно срочно с тобой поговорить.
Разия, должно быть, измотала своих лошадей и свиту, чтобы так быстро добраться сюда.
— Впусти ее, — сказала Малини. — Подожди снаружи.
Шахар отошла в сторону и пропустила свою бывшую госпожу.
Разия вошла в комнату одна, без слуг. Она была одета не в легкие одежды, подходящие для погоды в Сругне, а в одежду из ДвАрахли — толстый салвар-камез, накинутый поверх синей куртки с шерстяной подкладкой. Подолы ее одежды были испачканы пылью. Ее щеки были красными от ветра и жары, а глаза — свирепыми, когда она посмотрела на Малини. Она поклонилась.
— Императрица, — сказала она. — Нам нужно поговорить.
Малини кивнула. — Садись, — сказала она. — Я попрошу кого-нибудь принести тебе чаю. И что-нибудь поесть.
— Мне не нужно ни еды, ни питья, — ответила Разия.
— Ты собираешься противостоять мне, когда твои силы на исходе? —
