спросила Малини. — Я знаю, зачем ты здесь, леди Разия.
Разия села, выпрямив спину. Когда слуга принес ей угощение, она пила и ела, не глядя на то, что лежало перед ней.
Я сказала мужу, что сначала поговорю с вами, — сказала Разия.
И что, — спросила Малини, — ты ему скажешь, о чем мы говорили?
— Некоторое время назад моя дочь прислала мне скорого курьера, — сказала Разия.
— Курьер принес сообщение, что принц Рао уехал с женщиной за пределы империи. Что он дал обещания от имени своей императрицы в обмен на подарок. Обещания о земле ДвАрахли, которую кровные родственники моего мужа верно защищали от посторонних. Скажите мне. Вы предложили землю, которую вы дали моему мужу, моим детям, королю Джагатая?
— Часть земли, — твердо сказала Малини.
— Вы не имели права ее отдавать.
— Я также не имела права отдавать султанат, леди Разия, — сказала Малини. — Но я это сделала.
Она объяснила, почему это было необходимо, и что Джагатай дал в обмен. Но гнев Разии не исчез.
— По дороге сюда у меня было много мрачных мыслей, — сказала Разия, и ее тихий голос дрожал. — Я была в восторге, когда вы пообещали моему мужу султанат. Я была рада и тому, что это можно было сделать без войны, только путем перехода власти по наследству, — но я бы согласилась на войну ради этой славы.
Но я подумала: ах, может быть, императрица не хочет, чтобы моя семья обладала властью над всей ДвАрахли, от Лал-Килы до города-государства, где находится махал султана. Может быть, она хочет разделить нашу власть, чтобы ослабить нас.
Если Малини намеревалась сделать что-то подобное, она действовала бы гораздо более тонко и медленно. Говорить об этом не казалось совсем разумным.
— Нет, Разия, — сказала она, отбросив любезности. — Ты и лорд Кхалил верно сражались на моей стороне. Твой народ умирал за меня. Ты и я — я считала тебя своим другом. — Она сказала это искренне, позволив своим словам проявить часть своих истинных чувств. — Я не отниму у тебя власть, которая по праву принадлежит тебе. На нас обрушились эти жестокие испытания. Ничего не поделаешь.
— Есть одна вещь, которую ты, конечно, должна учесть, — сказала Разия через мгновение.
— Скажи мне». «Джагатай не давали клятв тебе и твоим людям, — сказала она. — Все мы, рожденные и выросшие в Париджатдвипе, знаем о клятвах, данных Дивьянши перед смертью. Мы служим твоей династии, потому что знаем, что она сгорела за нас, и почитаем ее великую жертву. Мы чтим ее последнюю волю. У Джагатая нет на то причин.
— Джагатай пообещали дать клятву мне, — сказала Малини. — Они не присоединятся к нашей империи без торжественного обещания верности империи.
Звон бокала Разии о стол был слишком громким. — Старейшина Прия преклонила колени перед тобой в храме матерей, — сказала Разия. — Она не клялась служить империи, она клялась служить тебе. И все же она причинила тебе вред. — Несмотря на резкость своих слов, в голосе Разии слышалось сострадание. — Клятвы, которые сделали нас империей, священны, — продолжила Разия, не отрывая взгляда. — Эпоха Цветов, сожжение матерей, сформировали между нами клятвы, которые нельзя разорвать.
Клятва, данная из страха, ради власти или политической выгоды — даже клятва, данная из любви — не может сравниться с ними. Джагатай однажды станут предателями. Независимо от того, как тщательно за ними следят, они обратятся против вас, и вы будете вынуждены их разорвать. Это неизбежно и лежит в природе человечества. Это бесконечное колесо, императрица. Вы не можете его изменить, ни остановить его вращение.
Если Малини вздрогнула, никто не мог ее за это винить. Она прикусила язык. Остро, но не настолько, чтобы пошла кровь или даже возникла настоящая боль. Простое предупреждение.
— К счастью, вы будете внимательно следить за Джагатай, — сказала Малини. — Я в долгу перед вами.
— Действительно, — сказала Разия. — Вы в долгу. И у меня есть еще одна новость.
Она достала письмо из жакета и положила его перед Малини.
— Вдова вашего брата хочет совершить измену, — сказала она. — Она красиво облекла это в тщательно подобранные слова, императрица. Но тем не менее это остается правдой. Она предположила или догадалась, что я буду злиться. Она пыталась сделать меня и ДвАрахли своими союзниками, чтобы поддержать законное право ее сына на трон.
Малини взяла письмо. «Императрица, — сказала Разия. — Вы испытываете пределы своей власти. Сами клятвы, на которых она основана. Врага, которого мы стремимся уничтожить. Такие люди, как леди Варша, будут испытывать ваш трон соответственно. Она может быть глупой, но вам предстоит столкнуться с более мудрыми и хитрыми врагами. Вы должны быть осторожны. — Она помолчала, глядя на Малини с чем-то похожим на скорбь в глазах.
— Вы идете по трудному пути, как императрица, — наконец сказала она. — Каких друзей вы можете иметь, когда вы всегда должны ставить империю выше тех самых людей, которые проливали за вас кровь, сражались за вас, плакали за вас? Я не завидую вам.
Она встала. «Кхалил будет продолжать служить в вашей армии, — сказала Разия. — А я... я вернусь в ДвАрахли, чтобы убедиться, что его трон готов для него. Я знаю масштабы войны, которая ждет вас. Я знаю, что вы сражаетесь с врагом, которого мы не видели со времен Эпохи Цветов. Но я должна защищать своих, императрица. И я выполнила свой долг. По клятве, данной моими предками вашим предкам, я всегда буду это делать.
ВАРША
Ее сына помыли, накормили, укутали в хлопковую одежду, и мать с горничной, у которой был маленький серебряный бубен, ласкали его, потряхивая бубен над его головой, а он пытался схватить его своими неуклюжими ручками. — Когда он подрастет, он будет сильным, моя госпожа, — восхищалась младшая горничная. Она с милой улыбкой на лице наблюдала, как маленький Виджай схватил палец Варши. — Посмотрите, как крепко он держится!
— Он даже не может правильно схватить погремушку, — возразила Варша, но она была довольна. Она хотела, чтобы ее сын был особенным. Она знала, что ее сын особенный. Он должен был стоить всех тех трудностей, через которые она прошла ради него: физических мучений из-за изменений в ее теле, горя от брака, одиночества вдовства.
Он должен был стоить всех ее потерь.
— Он еще слишком маленький, — утешила ее одна из старших нянь. — Вы увидите, миледи. Он вырастет прекрасным принцем.
— Наследный принц, — подумала она. Она прижала его к себе еще крепче.
Когда он не хотел спать и капризничал, няни клали его в колыбель и укачивали. Она наблюдала со своей кровати, как
