старшая няня прижимала ногу к рычагу колыбели, заставляя ее мягко раскачиваться, а младшая, Парул, пела колыбельную Париджати. Это была какая-то бессмысленная песня о охоте на золотого оленя и тигра с животом, полным драгоценностей, которого умный охотник с острым мечом разрезал от горла до хвоста. Хорошая песня для ее сына. Что-то, что наполнит его сонное сознание обещанием славы.
Она будет петь ему свои собственные колыбельные, сказала она себе. Она закрыла глаза, измученная жарой и требованиями маленького Виджая — и, как всегда, тусклым темным покровом своей скорби. Но скорбь была легче, чем за все долгие месяцы с тех пор, как погибли ее брат и отец, и сквозь нее она уловила ту маленькую, сияющую возможность: колыбельные Сакетана для ее сына. Уроки, скрытые в маленьких сказках.
Шанс воспитать его в наследника, который сделает Париджатдвипу лучше, чем жестокое место, которым она стала под властью потомков Дивьянши.
Ее разбудил голос, зовущий ее по имени.
— Варша, — сказал голос. — Сестра. Проснись.
Даже в полудреме Варша поняла, что этот голос не принадлежал ее брату. Она проснулась с бьющимся сердцем и потными ладонями. Этот голос принадлежал императрице Малини, которая вошла без предупреждения. Она сидела в любимом кресле Варши у низкого решетчатого окна, куда часто прилетали певчие птицы, порхая вокруг в ярком комфорте.
В комнате больше никого не было. Варша издала звук — тихий, тяжелый, который она не могла сдержать — и вскочила на ноги.
— Где мой сын? Где...
— Принц Виджай с нянями, — спокойно ответила Малини. — Гуляют по коридорам.
Они собираются отвести его в сад орхидей, где покажут ему цветы и посидят с ним в тени. Я поручила слуге отнести им щербет. — Императрица сидела совершенно неподвижно, ее сари из слоновой кости и серебра струилось вокруг нее, а свет вырезал на ее лице грани коричневой и золотого цвета. — Ему не причинят вреда. Садись, Варша.
Варша, дрожа, села. Она пыталась обрести видимость спокойствия. Но ей было трудно его найти. Что-то было не так. Она знала, что что-то было не так. Но она еще не знала, в какой опасности находилась.
Императрица выглядела прежней. Все так же худой, с впавшими глазами, словно изнеможение вырезало себя в ее плоти и костях, но при этом элегантной в своем бледно-шелковом платье, с короной из белого жасмина, с блестящими золотыми украшениями на ушах и шее. Варша смутно думала, что война сделает ее более суровой, что она вернется в Харсингхар в доспехах, пахнущая кровью и дымом. Но кровь и дым, конечно, можно смыть.
А доспехи можно снять. Что не могло подвергнуться изменению, так это взгляд Малини. Ее взгляд был непоколебимым, а рот — твердым и не улыбающимся. В ее голосе не было мягкости, когда она говорила. И мягкости не было и тогда, когда она сказала: — Ты должна была довериться мне.
Она сжала в руках свою юбку. Крепко, как веревку, удерживающую ее от собственной плоти.
— Я доверяю вам, императрица, — тихо сказала она. — Я... я хочу своего сына. Пожалуйста.
— Я когда-то была пленницей своего брата Чандры, — сказала императрица. — Я знаю его характер. Он причинил мне боль. Несомненно, он причинил боль и тебе.
Я уверена, что твоя жизнь в качестве его невесты была страшной. Даже когда он был добр, ты боялась, что он вдруг разгневается. Мой брат был как шторм — и он имел неутолимую тягу к жестокости. Мне жаль, что ты страдала от него. Мне жаль, что мы обе страдали. — Пауза. — И все же ты видишь во мне врага, — прошептала императрица. — И когда я навещаю тебя, ты предлагаешь мне только ложь.
— Я... — Горло пересохло. Сердце колотилось. — Я никогда не лгала вам, императрица.
— Вежливые слова — это ложь, леди Варша, когда они скрывают злые намерения и заточенный нож.
— Я не питаю к вам злобы, императрица...
— Вот это ложь, — ответила императрица. — Ты предательница, леди Варша.
Она знала. Варша теперь была в этом уверена. У нее сдавило желудок. Голова была легкой, как будто ее выдолбили и наполнили страхом. Но, как утопающий человек, открывающий рот, чтобы вдохнуть воздух под водой, она снова раздвинула губы и сказала: — Я не предательница, императрица, я не предательница. Прошу вас!
Она начала плакать и ненавидела себя за это.
Но она не могла ничего с собой поделать. Ее тело действовало без ее ведома, рыдая, пока она сжимала и разжимала руки на коленях.
Императрица молчала, и по мере того, как ее молчание затягивалось, Варша почувствовала, как ее страх превращается в гнев. Ей никогда не позволяли злиться. Но теперь ей уже нечего было терять.
— Вы думаете, что вы отличаетесь от него, — тихо сказала она. — От Чандры. Но, императрица, это не так. Я все еще обязана вам — все еще ваша собственность. Я знаю свою ценность для вас. Я была — я есть — утроба, носительница ваших наследников, чтобы вам никогда не пришлось подчиняться власти какого-либо короля или лорда, желающего править империей вместо вас. — Она сжала дрожащие руки. — Возможно, я глупа, — сказала она.
— Но как я могу доверять вам, зная это? Зная, насколько я незначительна? Как я могу отдать себя в вашу власть, зная, что вы будете использовать меня так же безжалостно, как любой мужчина, ради своей империи? Ваша власть делает вас монстром, — сказала Варша. — Вы не можете придать этому значения, и я не думаю, что вы этого хотите.
Императрица вздохнула и грациозно поднялась на ноги. Через мгновение Варша почувствовала руку на своей и что-то прохладное, прижатое к ее ладони. Ее руку подняли, и она обнаружила металлический кубок, прижатый к ее губам. Бездумно, послушно она пила. Холодная лимонная вода, сладкая и достаточно острая, чтобы заставить ее проглотить и вздохнуть. Ее рыдания прекратились.
— Выпей еще, — сказала императрица, и Варша сделала еще один глоток.
— Хорошо. — Раздался звон, когда чашка опустилась. Императрица повернулась и вернулась на свое место. Она выглядела совершенно невозмутимой.
— Были обнаружены письма между тобой и леди Разией. И ты часто разговаривала со священником, который сбил тебя с пути.
Варша молча покачала головой.
— У меня есть свидетель, — сказала императрица Малини.
Кто это мог быть? Наверняка одна из ее служанок. Эта мысль поразила ее с тошнотворной силой. Кто из них? Парул? Она доверяла этим женщинам. С ее сыном, ее сыном, как они могли...
Императрица вздохнула.
— Не плачь, Варша, — повторила она. — Я не заберу у тебя сына.
— Н-не заберете?
— Нет, — сказала императрица. Она опустилась на колени
