Валтэора ласково скользнула по волосам, а затем ещё раз и ещё…
Он гладил меня, словно котёночка. Успокаивал, хотя это я должна была его жалеть. Стало так стыдно, но вместе с тем несказанно приятно. Я уже успела забыть, каково это, когда тебя так нежно по голове гладят. Вместо того чтобы успокоиться, ещё горше расплакалась.
— Флорания…
— Простите, господин, — проговорила сквозь всхлипы.
— Не надо меня господином величать. Называй по имени.
Это распоряжение заставило утихнуть. Я отчаянно заморгала, смахивая слёзы с ресниц.
— Но, как же я могу? Не ровня вы мне, да и не муж.
— Об этом помню.
Валтэор глядел на меня немного странно. Я не могла понять, что за мысли бродят в его голове. Никогда подобных взглядов не видела.
— И всё же. Когда мы придём в мой дом, ты там на правах хозяйки будешь. Для всех твоя метка означает, что мы разделили ложе. Странно звать мужчину, с которым была столь близка, господином.
— Отчего же? — зарделась от подобных разговоров. — Моя роль — это невольница, плата зверолову. Разве ночь, отданная таким образом, может даровать какие-то права?
Валтэор молчал.
— Ты ещё плохо знаешь, как устроен мир охотников. Что же, скоро ближе с ним познакомишься.
Не поняла, была это угроза или же что иное.
— Вам больно? — перевела тему.
— Уже сносно. Ты хоть и говоришь, что не обучена первую помощь оказывать, но справилась на удивление хорошо.
От похвалы сделалось тепло на сердце.
— Вставай, а то простынешь, — сказал Валтэор, переставая меня гладить. — Ну, успокоилась немного.
Кивнула и вымученно улыбнулась.
— А теперь спать ложись. Вижу, устала ты сильно.
— Как я могу? У вас жар. Надо его контролировать.
— Мне уже лучше. Правда, — попытался успокоить меня Валтэор, но я упрямо поджала губы и мотнула головой, устраиваясь на стуле подле него.
— Как увижу, что температура больше не поднимается, так и посплю. А пока именно вам отдых нужен.
Зверолов тяжело вздохнул, но спорить не стал. Он послушно прикрыл глаза и вскоре, действительно уснул. До самой зорьки утренней я щупала его лоб. Слава вышним, жар не возвращался. Не помню, как уснула, а проснулась, когда на улице уже вечерние сумерки были. Меня Дайла разбудила и приказала поесть.
Оказалось, я так и отключилась, сидя на стуле. Спина и шея от подобного издевательства жутко болели, но я старалась виду не подавать, что чувствую себя скверно. Кое-как проглотила ужин, запив его горячим травяным отваром, а после метнулась в спальню, чтобы проверить Валтэора. Он сейчас сидел на кровати и с улыбкой смотрел на меня.
— Вам лучше?
— Как видишь. Всё благодаря твоим стараниям.
Новая порция похвалы снова заставила сердце биться чаще. Да мне столько приятных слов за десять лет не говорили. Я привыкла чувствовать себя обузой, а сейчас что же? Преувеличивает мои заслуги Валтэор. Как пить дать преувеличивает. Ведь всё то же самое мог и Барнаор сделать.
Чтобы не сидеть сложа руки, принялась хлопотать с ужином для охотника. Сновала туда-сюда, поднося тарелки и плошки, но больше создавала вид бурной деятельности. После прошедшей ночи было неловко.
— Как покормишь Валтэора, смени повязку, — отдал распоряжение Барнаор.
— Но только ночью ведь…
— Рана свежая. Чтобы тряпица не присохла, надобно часто менять.
Кивнув, взяла новый набор повязок. Ночью было страшно шить по живому, а сейчас сердце в пятки уходило, стоило представить, что придётся на обнажённого Валтэора смотреть под его пристальным взглядом. Ещё врачевать не начала, а уже горела с макушки до пят.
— Ты не заболела? — с тревогой поинтересовался зверолов.
Молча помотала головой, раскладывая бинты на кровати.
— Мне нужно перевязь сменить.
— Ах, вот оно что, — усмехнулся мужчина и послушно сел.
Приподняв рубаху, осторожно принялась разматывать бинты.
— Если будет больно, скажите.
— Чтобы напугать тебя? — продолжал посмеиваться Валтэор.
А я старалась смотреть лишь на рану, не задевая взглядом поджарый живот с прорисованным рельефом мышц. Нет, негоже девице о непристойностях думать. А они невольно в голову лезли от близости полуобнажённого мужчины.
— Флорания, — тихонько позвал охотник, перехватывая мои подрагивающие пальцы. — Успокойся. Мне почти не больно.
Знал бы он, что не только в этом дело. Я быстро промокнула рану целебной настойкой и наложила чистую тряпицу, медленно перематывая пояс Валтэора. Мне приходилось практически ложиться на него, чтобы осторожно обхватить торс руками, не задевая повреждённые участки тела. От этого ещё жарче становилось. А когда закончила перевязывать, то зверолов не отпустил. Он заставил задержаться в жутко неудобной позе и посмотреть на него снизу вверх.
— Ты красивая, — проговорил он ласково и легонько провёл пальцами по щеке. От подобного прикосновения дёрнулась, будто меня кипятком ошпарили.
— Извини, — тут же проговорил Валтэор, позволяя мне отойти на безопасное расстояние.
Я понимала, что рано или поздно зверолов стребует с меня положенную плату, но лишь отдалённо могла представить, как это будет происходить. Мачеха ничего о близких отношениях мужчины и женщины не рассказывала, а сестра замуж ещё не успела выйти, чтобы у неё выведать. А с другими жителями посёлка я особо и не разговаривала. Нет, примерно представляла, как дети на свет появляются, но о тонкостях зачатия мне не докладывали. Я представляла, что это жутко больно, как и сами роды. Да и слухи о первой ночи со звероловом только подтверждали опасения.
Однажды за околицей подслушала разговор двух старух. Одна другой говорила, что только мужчина от супружества удовольствие получает, а бабонькам приходится лишь страдать. Вокруг этой крупицы информации и строились мои предположения о близости мужчины и женщины.
Сейчас можно было у Дайлы спросить. Она совсем не выглядела измученной супругом. Напротив, я постоянно ловила её нежные взгляды, направленные в сторону Барнаора. Разве будет жена смотреть так на того, кто постоянно ей боль причиняет?
Только стыдно мне было разговор на срамную тему поднимать. Оставалось лишь надеяться, что не всё так страшно.
Мы прогостили у Барнаора дольше ожидаемого. Пришлось задержаться в его лесной обители на целых две недели. Но я не печалилась. У хозяев этого жилища, затерянного в снегах, было уютно и тепло, несмотря на трескучие морозы за окном. Меня приняли в семью и уже считали её частью, что тоже душу грело, но открыться о своём происхождении я так и не могла. Страх, привитый с детства, не давал кандалы сбросить. Каждый день порывалась правду сказать и постоянно на попятную шла.
Страшило то, что Валтэор откажется от подобной жены, чтобы не навлечь на свою голову проблем. Он уже раз прошёл через боль из-за накопителя и вряд ли захочет подвергать себя
