– если бы не услышала Бая новых откровений его, если бы не выкрикивал дедок новых слов опасных, если бы…
– Вран!
– Да-да, бегу, красавица! – нехотя Вран кричит. – Дедуля, постой, погоди! Не нужны мне ягоды твои, помочь я тебе пришёл!
Бросается Вран за дедком, через несколько кустов одним махом перепрыгивая, чтобы путь срезать. Оборачивается дедок на бегу, и дюжим ужасом глаза его сверкают, и новая корзинка Врану в живот летит.
– Провались, воришка! – орёт дедок в ответ, продолжая сквозь кусты проноситься да ягоды в себя сдувать. – Не дамся я тебе, даров лесных не дам! Помогите, волки молодые, разбойник по души мои пришёл! Что же стоите вы?! Нет, уйди, уйди!
И ещё одна корзинка, и ещё, и ещё – дюжина корзинок во Врана летит, и ещё дюжина, похоже, на подходе. Перепрыгивает Вран через одну, уворачивается от другой, отбивается рукой от третьей; не прекращается их поток, как и крики дедка, и ягод с кустов исчезновение.
– Не уйду я, пока не помогу! – рычит Вран, уже начиная во вкус погони этой входить. – Тебе я помочь хочу, лесу помочь, людям помочь! Очень добрый я… – Новая корзина прямо в лицо ему летит, и в последний миг Вран её в сторону отбрасывает. – Мать твою, что б тебе пусто было, дед проклятый! А ну стой! Хорошего я тебе только желаю и лесу твоему захудалому!
Почему-то не убеждают слова Врановы дедка. Выносится он в лес, поляну земляничную минуя, и замедляется скорость его немного – видимо, не так уж быстр он без кустов своих волшебных. Почти Вран за подол рванья его хватает серого, да вместо ткани корзинка очередная в руках его оказывается – маленькая, детская, видать. Сколько же корзинок у деревенских нечисть эта шустрая украла? Сколько лет он набор этот копил?
Семенит дедок вперёд уверенно, то и дело про «воришку» своего излюбленного покрикивая да про «разбойника». Ну спасибо, что хоть про «полудушника» забыл.
– Не давался в руки человека и полудушнику не дамся! – как мысли его читая, рявкает дедок голосом тоненьким, то за одно, то за другое дерево забегая. – Уходи, уходи, нечисть вороватая, уходи, уходи, воришка нечистый! Век за мной бегать будешь – век не поймаешь, не поешь ты моих ягодок, а вот корзинками людскими я тебя вдоволь накормлю!
И бросается Вран к одному дереву – а дедок уже за вторым прячется. И подскакивает Вран ко второму – а дедок уже из-за третьего ему проклятия выкрикивает. И действительно, продолжает беспрестанно корзины свои то под ноги Врану, то в лицо ему изрыгать.
Последняя корзинка на славу в живот его влетает, едва на землю не свалив. Не корзинка это даже – короб настоящий, заплечный, искусно из бересты сплетённый. Вран даже историю эту помнит – о том, как отправились девки с коробом этим ранним утром в лес по ягоды, а потом еле живые в ночи к ведунье приползли, за головы раскалывающиеся держась. Пытались девки старейшинам о болибошке рассказать, да не поверили те им – потому что точно так же на день целый и Войко с дружком своим из деревни исчезли.
И приходит Врану в голову мысль одна.
Откидывает он крышку с короба быстро, внутрь заглядывает.
– Ого! – говорит он удивлённо. – Ого, сколько ягод здесь! Какой хороший подарок ты мне сделал, дедуля! Всю земляницу мне туда сложил? Вот уж спасибо большое, наемся я на славу!
Замирает дедок за одним из деревьев.
– Чего это ты придумываешь, воришка? – спрашивает он настороженно. – Ни в жизнь бы я тебя ни одной ягодой не угостил!
– Ну, выходит, что угостил, – пожимает Вран плечами. – До верху тут земляницы, не один день мне её… Ага!
– Нет! – взвывает дедок из-под короба приглушённо. – Попался дурак старый, на уловку попался, против воли своей попался – Хозяин, помоги!
Подвело дедка любопытство его наивное – слишком близко он к коробу подошёл, внутрь доверчиво заглядывая, – а Вран на него этот короб и надел да сверху сел.
– Пусти, пусти, нечистый! – колотит дедок по коробу под Враном отчаянно. – Спаси, спаси, Хозяин!
И тревожат Врана призывы эти Хозяина постоянные, и оглядывается Вран на всякий случай по сторонам – но нет, ничего особенного в лесу не происходит. Только Бая с остальными к Врану подбегают, но не в красном никто из них. Да и лес не умолкает, не темнеет, и великан в дали мрачной не маячит – не суждено ему сегодня, видимо, ногами своими огромными до Врана дотянуться.
– Ого, – восхищённо Веш говорит. – Ого! А всегда так весело при чудесах первых? А у меня так тоже будет?
– Дай Хозяин, чтобы не было, – цедит Сивер. На Врана смотрит – и дивная смесь в глазах сиверских изумления и недовольства. – Сколько же ты из деревни своей налямзил, чтобы болибошка от тебя бегал, а не за тобой? В первый раз я вижу, чтобы…
– Всё в первый раз бывает, Сивер, – бесстрастно Вран отвечает, вздрагивая: совсем уж яростно дедок в дно берестяное ударяет. – Так и… что дальше? Что-то не думаю я, что слушать увещевания мои он станет. Может, отпустим его с миром?
А может, так и следовало с самого начала поступить?
Зачем Вран вообще за ним погнался… Ладно, не погнаться он не мог, иначе совсем уж это подозрительно бы выглядело – но зачем под короб нечистку эту буйную засунул, почему не дал ускакать в лес спокойно, чтобы закончились все эти причитания? Подвела Врана горячность, слишком возбудилось тело его, в обществе стариков засидевшееся, от преследования этого краткого – вот и предстоит теперь Врану пожинать плоды пыла своего.
– Да куда ж ты его отпускать собрался? – фыркает Сивер. – Людей обратно шугать да за нелюдей нас считать? А ну, свали отсюда. Дедуля, это я, Сивер с Белых болот, Сивер от Лесьяры, сын её, знахарь племени волчьего будущий! Дедуля, ты на него внимания не обращай – пришлый он, дурной, не умеет ещё уважительно к жителям лесным относиться. Я-то тебя не обижу, я-то в жизни ничего ни у кого без спроса не брал, даже перед сбором трав всегда у Хозяина спрашиваю, можно ли!
Сталкивает Сивер Врана с короба грубо, на колени опускается, короб поднимает. Появляется на свет белый дедок растрёпанный, всклокоченный, Врана видит – и ещё худее на глазах его лицо сморщенное становится.
– Не буду… – начинает он сипло и испуганно.
– Да, конечно, не будешь, дедуля, – миролюбиво Сивер отвечает, Врана в сторону вслепую отталкивая. – Я бы тоже с ним дел общих не
