вежливо здоровалась, хоть и со странным акцентом.
Но её суть никуда не делась. Она могла смотреть фильмы, зарывшись в подушки, а через минуту замереть в медитации посреди комнаты, держа в руках свой странный магический камень.
Я долгое время занималась очередной параметрической оптимизацией формы грунтозацепов ровера. Подбором шага, изменением угла атаки. Вновь запускала симуляции и записывала данные. Раньше я могла погружаться в эту задачу на долгое время, находя кайф в чистой, элегантной математике механики. Теперь каждая формула и расчёт казались мне детской вознёй в песочнице, в то время как за моей спиной пришелец из другого мира буквально размахивала средневековым мечом.
Из центра комнаты доносился ровный, гипнотизирующий свист – Ниа, отодвинув матрас к стене, в очередной раз отрабатывала удары. Меч описывал в воздухе идеальные, разящие дуги. Он не сверкал – его клинок будто поглощал свет, выглядывая чуть заметной полосой из огибающего его пространства, размытой на краях.
– Ниа, ты помнишь про меч?
– Всё окей, – её голос был ровным, дыхание не сбилось. Она завершила цикл, замерла в стойке. – Я контролирую его. И себя.
– Дело не в этом. Он… валяется потом у стиральной машины!
– Ладно-ладно. Настрой весь сбила, – она фыркнула, но покорно кивнула и, сделав ещё один взмах, отнесла клинок в угол комнаты и там установила, прислонив к стене.
Ножны, как я и предполагала, остались лежать где-то в прихожей. Уже прогресс. Я вздохнула и ткнула пальцем в экран:
– Вот видишь? Я подбираю параметры… чтобы колесо по пещерному грунту могло проехать чуть дальше. Понимаешь? А ты можешь взять и… телепортироваться куда угодно. Мне кажется, я занимаюсь совсем не той наукой.
Она подошла ближе, с любопытством разглядывая вращающуюся модель:
– Ты хочешь знать, как я пользуюсь магией? Или как она работает?
– А одно не следует из другого?
– Возможно, если бы я знала, как она работает, то действительно могла бы беззаботно «те-ле-портироваться» дальше вытянутой руки. Но это не так.
Я подтянула ноги и обхватила колени, упёршись в них подбородком, обдумывая и вспоминая чудеса, что уже видела. Найти им разумное объяснение казалось глупой затеей. Ниа же неспешно села на диван в позе для медитации, открыла один глаз, посматривая в мою сторону.
– А как тогда? – поинтересовалась я.
– Я нахожу складку прямо в воздухе, делаю шаг через неё и выхожу чуть впереди. Просто быстрее, и недалеко. Для того, кто смотрит со стороны… мгновение. Дракон тоже так делает. Только не ищет складки, – она поморщилась, – а рвёт пространство когтями.
– Так значит, ты не можешь таким образом вернуться домой? – тихо спросила я.
Ниа повернула ко мне спокойное лицо. В её глазах не было ни страха, ни отчаяния. Лишь уверенность:
– Моя цель здесь, ты знаешь. Он ранен. Будет отлёживаться, копить ярость. Но когда покажется снова… я буду готова. Я видела это. Тёмное небо, белая земля и холодный воздух. Ещё не скоро.
Она легко встала на ноги и огляделась. Её внимание привлекла нелепая фигурка астронавта в скафандре, стоявшая на тумбочке у дивана, – мой ночник. Он достался мне в честь возвращения людей на Луну несколько лет назад. Провод от фигурки тянулся к розетке, образуя небрежную петлю. Ниа подошла и взяла ночник в руку.
– Ты же хочешь увидеть магию? – отозвалась она, будто уловив мой немой вопрос.
Я посмотрела на неё с долей скепсиса. Хоть и помнила странное свечение меча, не считая боя с драконом в небе.
Ниа повертела фигурку, изучая, а затем провела левой рукой вокруг. Её пальцы сложились в лёгкий, неуловимый жест – точный, как движение хирурга или часовщика.
И астронавт исчез.
Не растворился, не померк. Он просто перестал быть. Воздух на том месте, где только что была фигурка, слегка струился, искажая свет как над раскалённым асфальтом. У меня перехватило дыхание. Мозг, воспитанный на физических законах этого мира, отказался обрабатывать поступающий сигнал.
– Что… – мой голос сорвался на хрип. – Что ты сделала? Телепортировала?!
– Он здесь, – Ниа кивнула на провод, свисающий из её руки в никуда. – Смотри. Внимательнее.
Ниа провела указательным пальцем свободной руки вдоль провода, от розетки к своей ладони. Мой взгляд, повинуясь жесту, пополз по этому шнуру. И тогда я увидела. Вернее, почти увидела.
Не в самой её руке, а чуть выше, воздух будто сгустился. Сначала это было едва заметное дрожание, марево. Потом в нём начали проступать очертания – смутная тень шлема, изгиб скафандра. Образ проявлялся, как фотография в старой ванночке с проявителем, становясь всё чётче, всё реальнее. И через мгновение астронавт снова стоял на её ладони. Лишь странное свечение, что сопровождало ранее её меч, сейчас обволакивало белый пластик фигурки.
Я молча смотрела на ночник, стараясь не моргать, боясь потерять его из виду.
– Вот видишь? – голос Ниа вернул меня в комнату. – Он никуда не пропадал. Твоя наука ищет то, что ярко светит и сильно гремит. А всё знание об этой статуэтке огибает её по моей воле, как и свет, что должен был отразиться во все стороны и привлечь внимание. Но между светом есть и тени, чем можно удачно воспользоваться. Если смотреть внимательно, то можно заметить то, чего раньше не видела. Поэтому я верю, что придёт время и я увижу путь домой, как видишь ты то, что не замечают другие.
Она аккуратно поставила астронавта обратно на тумбочку, поправила провод. Движения её были обыденными, будто она только что продемонстрировала не нарушение законов мироздания, а принцип работы дверной ручки. Я откинулась на спинку кресла. Весь мой учебный инструментарий в одно мгновение превратился в карточный домик, вновь сметённый лёгким дуновением иного мироустройства.
***
Мы неспешно возвращались из супермаркета. Я выбрала объездной маршрут по Ламар-бульвару к реке, где можно было смотреть на город, двигаясь вдоль русла до моего района. В салоне стоял густой запах кофе, смешанный со сладким духом свежей выпечки – пакеты лежали на пассажирском сиденье, соблазнительно распахнутые.
В зеркале заднего вида я наблюдала за Ниа. Устроившись на сиденье, она с невозмутимым видом разорвала очередную пачку с брауни и за полминуты расправилась с двумя кусками. На её щеке осталось шоколадное пятно.
– Ты знаешь, что появится у тебя на лице, если есть столько сладкого? – спросила я, ловя её взгляд в зеркале.
– Улыбка? – она беззаботно облизала пальцы.
Я не сдержала лёгкий смешок. В её ответе была не наглость, а какая-то первобытная, неиспорченная логика. В этот момент мы ехали по направлению к мосту Пфлюгера, и справа открылся вид на ненавистные воды Колорадо. Внутри всё
