всё это была глухая тоска личного мнения, беспросветная и унылая.
Извините, если кого обидел.
16 января 2005
История про одного индейца
Сегодня несколько раз передо мной возникала тема авторских прав. Началось всё с того, что я прочитал сразу две дискуссии об авторских правах на дневники и прочей распорядительной радости.
Процессы формализации всегда очень интересны. Вот, например, авторское право на письма — каково оно. Есть ли различие в правах двух корреспондентов, и проч., и проч.
Так и с дневниками — мои дневники, конечно, частные — но часть из них составляют вполне товарные тексты, за которые я в разное время получал деньги.
При этом я не пишу подзамочных постов, и стараюсь отвечать всем тем людям, которые что-то меня спросили.
Вопросов очень много, да.
Тут меня даже позвали в телевизор — и я долго чесал язык про авторское право. Не обошлось без истории с Геворкяном — и тут как всегда, говоря совсем о другом, я понял, что она мне напоминает.
У хорошего писателя Джека Лондона есть, среди прочих рассказов о Смоке Беллью, есть рассказ "Как вешали Калтуса Джорджа".
Для тех, кто его не помнит, и тех, кому лень залезть в библиотеку Мошкова, я расскажу в чём там дело.
Смок и его друг Малыш натыкаются на индейское племя, замерзающее в горах. Голодные дети жуют ремни, а все собаки уже съедены. Малыш остаётся с индейцами, а Смог несётся в город собирать спасательную экспедицию. Сюжет ещё осложняется тем, что индейцы очень хотят купить еды, но выбиваясь из сил неси на себе красную медь, а вовсе не намытое золото — но это так, для внимательного глаза.
Смок вваливается в салун и дальше начинается то, на чём основывается лучшее в человечестве и американцах в частности: " Сложимся и купим провизию, — сказал игрок в кости.
— Провизию я и сам куплю, — нетерпеливо сказал Смок.
— Нет уж, — прервал игрок в кости, — ты тут не один. Мы все этим займемся. Дайте-ка кто-нибудь таз. Это — минутное дело. Вот для почина.
Он вытащил из кармана тяжелый мешочек с золотом, развязал — и в таз полилась струя крупного золотого песка и самородков. Человек, стоящий рядом, выругался и, схватив игрока за руку, зажал край мешка, чтобы остановить эту струю. В тазу на глаз было уже шесть, а то и восемь унций золота.
— Осади назад! — крикнул сердитый человек. — Не у тебя одного есть золото!
Потом надо выбрать погонщиков, и тут все вспоминают про индейца по имени Калтус Джордж. Про него говорится так: "Это был цивилизованный индеец, если жить так, как живут белые, значит быть цивилизованным, — и он чувствовал себя жестоко оскорбленным, хотя пора бы уже ему свыкнуться со своей судьбой. Многие годы он исполнял работу белого человека бок о бок с белыми людьми и нередко исполнял лучше, чем они. Он носил такие же штаны, шерстяные фуфайки и теплые рубашки. У него были часы не хуже, чем у белых,
и свои короткие волосы он зачесывал на косой пробор. Питался он теми же бобами, беконом, так же пек себе лепешки". И вот этот индеец, когда ему предлагают ехать, говорит только:
— Сколько?
Все смотрят на него с презрением, но Смок говорит, что индеец, наверное, не понял, что никто тут не требует платы и каждый отдает все, что может, только бы те двести индейцев не умерли с голоду.
— Сколько? — повторяет индеец.
— Погодите, — кричит тогда Смок, видя как толпа засучивает рукава. — Слушай, Джордж. Мы хотим, чтобы ты все как следует понял. Эти голодные индейцы — твои сородичи. Другое племя, но тоже индейцы. И ты видишь: белые выкладывают свое золото, дают нарты и собак, каждый так и рвется в погонщики. Только самые лучшие достойны пойти с первыми упряжками. Ты должен гордиться: все считают тебя первоклассным погонщиком.
— Сколько? — повторяет Калтус Джордж.
Индейца собираются вешать. И тут Джек Лондон рассказывает самое главное в этой истории, и что часто ускользает при быстром чтении. Вот что он говорит: "Калтус Джордж пожал плечами, лицо его искривила угрюмая, недоверчивая усмешка. Знает он их, этих белых. Сколько лет он работал вместе с ними, сколько миль отшагал, ел их лепешки, бекон и бобы, — он успел их изучить. Это племя держится своих законов — вот что отлично знал Калтус Джордж. Оно всегда наказывает того, кто нарушает их закон. Но он, Калтус Джордж, не нарушал никаких законов. Он знает законы белых. Он всегда соблюдал их. Он никого не убил, не обокрал, не обманул. Закон белых вовсе не запрещает запросить цену и торговаться. Белые сами запрашивают и торгуются. Вот и он так делает, Они же его и научили. А кроме того, если он недостоин пить вместе с ними, значит, недостоин и заниматься вместе с ними делами милосердия и вообще принимать участие в их нелепых затеях. Ни Смок и никто другой из присутствующих не догадывались о том, что происходит в мозгу Калтуса Джорджа, чем вызвано его странное поведение и что за ним кроется. Сами того не подозревая, они были также сбиты с толку и не способны понять его, как он не мог понять их. В их глазах он был себялюбивая, грубая скотина; в его глазах себялюбивыми скотами они были".
Калтус Джордж ещё несколько раз хрипит из петли своё "Сколько?", пока, наконец, не ломается и в итоге приходит со спасительным грузом первым.
Это очень хороший рассказ — потому что в нём много смыслов. И среди прочих, в нём есть история взаимоотношений общества с авторским правом — только не нужно в него подставлять имён и фамилий — потому что сходство не с персоналиями, а с умонастроениями.
И желание жить по закону ничем не лучше и не хуже желания жить по совести. И безжалостная жизнь по закону ничуть не лучше анархической вольницы, жизнь непроста, а человек есть мера вещей, как сказал Протагор, дистрибьютором кого я продолжаю быть.
Извините, если кого обидел.
18 января 2005
История про права
В связи с предыдущей историей, я вспомнил, как залез однажды в телевизор и меня там спрашивали про авторские права. Компания там подобралась изрядная — Носик, Резни, да директор издательства "Амфора".
Меня там ещё спросили:
— А у вас, Вова, пиздили тексты? Скажите, пиздили?
Тут я понял. что меня позвали, чтобы я подрался в прямом эфире с директором этого издательства.
