только члены клуба сентября.
Старик пожал плечами.
— Слушай, а соку яблочного вдогонку можно?
Я вздохнул и покачал головой. Но эти маленькие проявления человеческих слабостей напоминали, что дед всё же когда-то был человеком.
За трамвайными путями находился рынок. На нём делили пространство стройматериалы, ряды секонда и хламовник, где стихийно стояли старьёвщики, продавая всякую мелочёвку. В таком месте можно было найти порой странные вещи.
Так что я не сильно удивился, когда из рынка в сторону киоска направилась невысокая девчонка с длинными волосами цвета пшеницы. А вот лицо рассмотреть я не смог из-за большой театральной маски мыши.
— Угощайся, — я поставил бутылку яблочного сока на лавочку рядом с дедом. — Где бы ты брал жизненную силу, если б тебе нужно было очень много?
С шумом снова закрылось окошко пиццерии на вынос.
— Сильные твари обитают в местах силы, если ты об этом, — сказал старик. — Но ты разделяй, где бы стал искать я, и где стоит тебе.
— А где стоит брать их мне, по-твоему?
— Я уже сказал. Колдуны их берут в местах силы. Ну а я бы не отказался перекусить стихийным духом. Молнии, например, раз уж я теперь её часть.
— Знаешь, где таких искать?
— Не-а.
— Вот с этого и нужно было начинать… — пожурил я деда. Хотя, стоит дать наводку Марте, пусть копает. Сама вызвалась.
Девчонка с маской мыши двумя прыжками пересекла трамвайные рельсы и направилась прямо к нам. Будет ждать тут трамвай? Как-то не очень разговаривать с самим собой при людях.
Бодрой походкой она подошла прямо к нам и вежливо поклонилась, сначала мне, потом Никифору.
— Полярис! Приветствую вас в вашей новой жизни! — произнесла она, затем сняла с плеча небольшую сумочку, достала оттуда свёрток и передала мне.
— Что это? — я не спешил брать.
— Мне сие неведомо, — покачала головой девушка в маске мыши. — Я лишь передаю слова и материю. Сегодня я пришла к тебе.
— От кого?
— Та, кого ты знал, забыл и познаешь вновь.
— Знаешь, так можно сказать почти о любой особи женского пола, — бросил я с лёгким раздражением. С учётом всех этих перерождений и стираний памяти.
— Ну, я передала. Ты взял. Или не взял. Если хочешь что-то ещё — говори.
— Да. Информацию. Ты видишь духов. Ты одна из пробуждённых.
— Или сама чуточку дух, кто знает? — ответила она вопросом, чем напомнила Аню.
— Не, брешет, — бросил Ник.
— Я просто Мышь. Та, кто может быть всюду, но кого увидят лишь те, кому должно. Ну, я пошла?
— Погоди! — остановил я её. — Ты можешь ответить на пару вопросов?
— Хм. Да, могу, почему нет?
Удивительное чудо.
— Мы уже встречались раньше?
— Разумеется.
— И… что мы делали?
— То же, что и всегда. Я приносила вещи. Ты забирал.
— Какие?
— Послания. Предметы. Бывало всякое.
— Кем я был? Чем занимался?
— Тем же, чем и сейчас.
Спасибо. Вот сейчас легче нисколько ни стало.
— Что случится пятого сентября две тысячи седьмого года?
— Ты нас спасёшь, — Мышь склонила голову влево.
— Что?..
Она пожала плечами.
— Нет, повтори. Откуда у тебя такие мысли?
— Не знаю, иногда они просто рождаются в голове, — произнесла она, а за тем, пользуясь моим замешательством, вложила свёрток мне в руки. — Ну вот, работа сделана. Я молодец.
В голове было столько вопросов, что я банально растерялся, какой из них мне задать первым.
— Всего хорошего, — Мышь снова поклонилась.
— Погоди, как мне с тобой связаться? Если я захочу воспользоваться твоими услугами?
— О, это очень просто, — она залезла в карман. Я думал, сейчас услышу какой-то сложный ритуал, но вместо этого мне протянули визитку. Простая картонка с маской мыши, номером телефона и контактами в аське.
— Ваша пицца! — послышалось из киоска.
Я обернулся к нему, а когда обернулся обратно — Мыши на месте уже не было.
— Угощайся, — положил я коробку перед Никифором.
Тот облизнулся и открыл пиццеобразное блюдо. Пахло это так, будто тунец уже пропал, и довольно давно. Выглядело это крайне не аппетитно.
Сел рядом со стариком и начал разворачивать свёрток прямо на месте.
Внутри оказался лист с пожелтевшей от времени бумагой и стопка фотографий. Сперва взглянул на фото и… по коже пробежал ледяной озноб, а волосы на затылке зашевелились.
Первое — люди в масках на фоне машин скорой. Второе — кадры из какой-то военной хроники. Третье — изображение незнакомых измождённых людей с нездоровой худобой. Все три кадра казались знакомыми. Первый — точно отражал один из моих кошмаров про эпидемию.
«Лучше умереть в 2007, чем жить так. Евгений Чудаков»
— Кто такой Чудаков? — спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь.
— Впервые слышу, — не глядя буркнул Ник, наслаждаясь пиццей.
Что это вообще может всё значить? Вот не было печали, так ещё какие-то новые вводные данные… Хотя, радоваться нужно, по идее. Новая информация, свалившаяся с неба. Но нужна ли она мне? Никогда не любил загадки.
— Кстати, эту отраву можешь вылить. Я бы такую мочу врагу бы не предложил, — заметил он с заметным отвращением. А затем к его обычной сварливости добавилось лёгкое удивление. — Там вообще нет яблок! Как так?
Пешком дошёл до своего нового дома. Сбросил наборы пиццы на ночные посиделки. Порадовал Ааэа, которая с большим удовольствием принялась уплетать угощение.
Отсюда на трамвае добрался домой.
Несмотря на то, что жить в аномалии было очень неуютно, этим днём я организовывал переезд. Он был не пыльным, я забрал только самое необходимое. Комп уже был у Ааэа. Спать в доме я уже не опасался, отсутствие удобств — вопрос решаемый. В конце концов, буду запасаться водой.
Зеркало я перевозить не стал. Не так уж и трудно в случае нужды заехать к родителям. Вот убеждать их не проверять место, где я буду снимать жильё — оказалось уже сложнее и вынудило потратить немало сил.
Но по итогу в семь часов я уже был в своём новом жилище с минимальным набором личных вещей, а в восемь встречал четвёрку боевых товарищей.
Марта выглядела решительной. Вася — непривычно отстранённым. Макс — сосредоточенным.
