меня простить, дражайшая famiglia[4], что я была такой идиоткой. – Полное впечатление, что я извинилась уже раз сто, а то и больше.
Эмилия задала вопрос, который явно волновал всех детей:
– Рози, а ты правда с ним…
– Нет! – одновременно ответили мы с папой.
– А почему нет? – Хотя сестренке всего восемь, благодаря звукам из родительской спальни и она, и все в нашей семье неплохо понимали суть человеческой природы. Во всяком случае, природы Ромео и Джульетты. Романтика и флирт приводят к страсти, от которой скрипят веревки, натянутые на каркас кровати, и вот уже мама не может удержать в себе съеденные на завтрак biscotti[5] и на подходе новый младенец.
Папе было легко ответить на этот вопрос:
– Потому что мы их вовремя поймали.
Настоящая причина была несколько иной.
– Я поняла, что обнимаю не того господина, и пнула его волосатые причиндалы, – сообщила я.
Чезарио с папой вздрогнули и поморщились.
– Ты пнула князя! Молодчина! – София изобразила полновесный удар ногой.
– Ты поставила его на колени? – Из всех девчонок нашей семьи Эмилию сильнее всех возмущал обычай подчиняться мужчинам, поэтому она становилась кровожадной, когда речь заходила о действиях, хоть чуть-чуть исправляющих этот перекос.
– Не совсем, но он так приятно засипел на выдохе! – Воспоминание об этом звуке до сих пор грело душу.
Тогда Эмилия перешла к сути вопроса:
– А какого господина ты ждала?
Я посмотрела на нее. Просто посмотрела.
У Эмилии имелись все задатки, чтобы стать вторым после меня наиболее здравомыслящим представителем клана Монтекки; сейчас она просто взорвалась от гнева:
– Ты собиралась встретиться с Лисандром? В саду? В темноте? Тебя же могли обесчестить! Похитить! Найти потом с ножом в груди! Вспомни герцога Стефано, твоего предыдущего жениха, которого зарезали в этом самом саду! – Зря она об этом напомнила, я и без нее прекрасно знала, где закололи герцога. – Розалина, о чем ты вообще думала?
В ответ я тоже взорвалась:
– О том, что семья Лисандра против нашей свадьбы, но он любит меня и попросил придумать, как нам пожениться, а кратчайший путь к венчанию, да будет тебе известно, лежит через постель!
– Через нее также лежит кратчайший путь в монастырь!
– Мой план должен был сработать!
– Но не сработал!
Тут мы с Эмилией сообразили, что мама вернулась из библиотеки и весьма неодобрительно глядит на нас. Вручив лакею лист бумаги со своей печатью, она мягко сказала:
– Пожалуйста, позаботься, чтобы письмо доставили княжне Изабелле. – А потом добавила еще мягче, обращаясь к членам семьи: – Хотя у всех Монтекки луженые глотки, юным девам не пристало говорить громко, и, – тут она возвысила собственный голос, – могу ли я надеяться, что хотя бы в ближайшие два месяца или до тех пор, пока я не произведу на свет этого благословенного младенца, мои дочери любезно проявят себя как получившие надлежащее воспитание барышни, вместо того чтобы позорить меня, ревя, будто две ослицы?
Мы с Эмилией мигом вскочили и присели в реверансе:
– Да, досточтимая матушка. Как прикажете, досточтимая матушка.
А мама продолжила:
– Завтра вечером мы покинем дом в семь часов. Перед этим прошу убедиться, что все чисто умыты и как следует одеты, и построиться в рядок, я всех проверю. Вы будете улыбаться. Будете демонстрировать хорошие манеры. Никакие отговорки не принимаются.
Она дождалась, чтобы все поднялись на ноги, поклонились, сделали реверансы и покаянно пробормотали:
– Да, досточтимая матушка. Как прикажете, досточтимая матушка.
Потом мама пригвоздила меня к месту грозным взором, обещающим страшное возмездие, если я посмею ослушаться.
– Мы отправимся поддержать нашу любимую Рози в преддверии будущего, которое она создала для себя собственными руками, а потому Рози не станет предаваться свойственной ей позорной жалости к себе.
– Это нечестно! – запротестовала я. – Князь Эскал признался, что подслушал, как мы с Лисандром планируем устроить свадьбу, задержал Лисандра, а сам вместо него…
– С позорной жалостью к себе, которая свойственна Рози, и с ее слезными жалобами на нечестность отныне покончено. Вы не забыли, что я всегда говорила вам, дети? – И она ткнула в нашу сторону указующим перстом.
Мы сжались от страха и процитировали:
– Справедливость и жизнь редко идут рука об руку.
Мамино внимание снова переключилось на меня:
– И что это значит?
– Что жизнь несправедлива. – Теперь я истово в это верила.
Мама удержала мой взгляд.
– Рози ни словом, ни делом не попытается сорвать свою помолвку с князем. Намеренной попыткой самостоятельно устроить свою жизнь она разозлила Судьбу и теперь вынуждена столкнуться с последствиями, которые многие на ее месте почли бы за честь.
Хотя моему союзу с князем предстояло всего лишь стать коротким мостиком через неширокую социальную пропасть и ничего особо примечательного в нем не было, тем не менее невероятно удачливые купцы Монтекки и Капулетти нечасто вступали в браки с герцогами и князьями Вероны.
– Ты поняла меня, Розалина-Гортензия-Магдаена-Элеанора? – спросила мама требовательно.
Если она называла меня полным именем, это не сулило ничего хорошего.
– Да, досточтимая матушка, – ответила я с глубоким реверансом.
– Что я имею в виду?
– Что мне никогда больше нельзя тайно встречаться с Лисандром, – пролепетала я, – и я не должна говорить князю Эскалу ничего такого, что может отвратить его от меня.
– Мало того, тебе следует продемонстрировать князю, своему нареченному, ту милую сторону своего характера, которая так хорошо знакома нам, твоим близким.
Я понуро кивнула.
– Что? – рявкнула мама.
– Да, досточтимая матушка. Я все сделаю как ты велишь, досточтимая матушка. – Я не посмела вложить в свой тон ни малейшего намека на вызов и продемонстрировала глубоким реверансом абсолютное повиновение старшему по званию.
Но мамина выжидательная неподвижность говорила, что этого все еще недостаточно, и я добавила:
– Клянусь. – Ясно было, что именно это мне и следует сказать.
Мамин взгляд, острый, будто серп, скользил по нашим лицам, заставляя нас, детей, благоговейно трепетать, бояться и помалкивать. А потом Джульетта изрекла одновременно осуждающе и повелительно:
– Любовь даже ослов танцевать научит.
Молчание царило в комнате, пока она не удалилась в свою спальню. Нянюшка аккуратно прикрыла дверь за ними обеими.
– Рози, я не уверена, – проговорила София, – но вроде бы мама на тебя злится.
Все дружно закивали.
– Ну хоть не на меня, – жизнерадостно бросил папа и, посвистывая, тоже удалился.
До чего же здорово, что хоть кто-то чему-то радуется!
Благосклонный читатель, если вы вдруг не поняли… помимо всего прочего, в этой фразе скрывается еще и сарказм.
Только, пожалуйста, не говорите моей маме.
Глава 4
Итак, семья Монтекки собиралась во дворец на пресловутый ужин в тесном кругу. Такой формат предполагает романтический
