на написанный текст, и тогда его лицо приобретает растерянное выражение, он колеблется и просто собирает листы вместе, скорее всего, решив рассортировать позже.
Александр замечает две стопки специальной серой бумаги. Из них исписанная аккуратным почерком Северина вдвое ниже, а значит, брату предстоит написать ещё очень много писем. На столе красный сургуч заменён на траурный чёрный. Александр бегло осматривает кабинет, оценивая мрачную атмосферу. Тяжёлые шторы не раскрыты до конца, а все столы, кроме письменного, укрыты чёрным сукном.
- Ты писал в письме об отце... но как это произошло? спрашивает Александр.
Северин замирает, а вспомнив о бумагах в руках, медленно опускает их на край стола.
- Случайность. Ты же знаешь, что ему советовали прекратить самому объезжать лошадей?
Александр сдавливает пальцами переносицу, помня о пристрастии отца к поездкам верхом. Он также собирал коней разных пород, был истинным коллекционером, из-за чего их королевские конюшни насчитывали несколько десятков красивых и редких лошадей. Сахарок - один из них, однако далеко не все были такими же покладистыми. Отец часто играл с огнём, ему было вдвойне интереснее самому справляться с непокорным животным, а все предупреждали, что добром это не кончится.
- Меня не было рядом, мне рассказали конюхи и помощники отца. Они проверили все крепления. Возможно, при попытке сесть в седло, отец случайно задел бок коня, чем его спровоцировал, - Северин бормочет себе под нос, руками упираясь в стол. На секунды он замолкает, невидящий взгляд замирает, но затем молодой король встряхивает головой и выпрямляется. - По словам очевидцев, он упал с небольшой высоты. Отец сам поднялся на ноги, пожаловался на боль в боку и плече, но внешне казалось, что всё в порядке. Его осмотрели несколько раз. На месте ушибов появились синяки, но на этом всё. Лекарь настоял на отдыхе. На следующий день отцу резко стало хуже. Его рвало, он жаловался на режущую боль в животе. Были обмороки.
Голос Северина почти не дрожит, словно он рассказывал эту историю уже пару десятков раз. Скорее всего, так и было. И всё же Александр замечает, как брат невольно раз за разом одёргивает рукава кафтана, не глядя проводит рукой по светлой рубашке в поисках складок и продолжает поправлять идеально лежащие волосы.
- Предполагают, что отец мог упасть на камень или торчащий корень. Он продержался два дня, а после умер от остановки сердца. К тому моменту лекари установили разрыв органа и внутреннее кровотечение. Было проведено расследование. Это не отравление и не следствие какого-то другого покушения. Действительно случайность, Александр. - на последних словах голос Северина становится удивлённым, будто в семье Ласнецовых нормально умирать от ядов, нападений, да хоть от упырей, но только не от нелепых недоразумений вроде падения с лошади. Тем более отец был умелым наездником.
Александр оборачивается на дядю, тот продолжает стоять у двери как страж. Он кивает, тем самым давая исчерпывающий ответ. Он проверил. Какими бы умелыми ни были лекари, на веру Кристиан и Александр принимают лишь то, в чём разобрались лично. Особенно когда речь идёт о смерти родственника. Скорее всего, это было первым, что сделал Кристиан по прибытии: убедился, что Северин держится и что смерть его отца не была насильственной.
Случайность.
Александр тяжело садится в ближайшее кресло. Стечение обстоятельств это не человек, не злой умысел и не предательство. На обстоятельства невозможно злиться, с ними невозможно бороться, им не отомстишь. Но в то же время всё внутри вибрирует и протестует, не желая принимать такую кончину отца.
Александр провёл в дороге около пяти дней, мчался, накапливая гнев и горе, а теперь словно со всего маху врезался в стену. Он после этого столкновения разбит, а на его препятствии не осталось и царапины.
- Я догадывался, что ты можешь не успеть, - тихо признаётся Северин, пристально глядя на брата. - Но мне нужна твоя помощь и в другой проблеме.
- Какой?
- Анна. Ты ошибся. За время твоего отсутствия лучше не стало.
Северин стучит дважды, прежде чем распахнуть дверь в спальню, которая с недавних пор принадлежит Анне. Молодой король заходит и сразу направляется к шторам, чтобы раздвинуть их шире. Хотя сейчас день, но в комнате сумрачно из-за затянувших небо тяжёлых туч за окном.
Прежде чем войти, Александр оценивающе оглядывает помещение, будто в поисках неясной угрозы. Всё внутри него противится этому визиту, кажется, что ему не стоит заходить, но, не в силах отыскать причину этого ощущения, он всё-таки переступает порог. Кристиан молча следует за ним, но, как и в прошлый раз, остаётся у дверей.
- Анна, Александр вернулся, - с ласковой улыбкой говорит Северин девушке в кровати.
Та не двигается и не реагирует на сказанное, словно проснулась, села, откинувшись на подушки, повернула голову к окну и позабыла сделать всё остальное: умыться, переодеться, поесть... да хотя бы просто встать. Благодаря раскрытым шторам теперь можно лучше её рассмотреть, и на мгновение Александру кажется, что она часто застывает в такой позе.
- Не хочешь с ним поздороваться? - продолжает Северин. Его губы всё так же растянуты в успокаивающей улыбке, но взгляд внимательный и оценивающий.
Александр с опаской обходит кровать, намереваясь взглянуть в лицо девушки. До неё он никогда никого не привязывал к себе, и все трудности для него в новинку, однако он ощущает сердцебиение Мары как своё собственное. Когда он уезжал, оно молчало. Александр медленно выдыхает, сбитый с толку от того, что его сердце неугомонно колотится о ребра, в то время как сердце Анны бьётся медленно, будто не заинтересовано в жизни и в том, что ему приходится делать.
Мара похорошела. При их последней встрече она выглядела худой, словно истощенная голодом. Серый оттенок кожи придавал ей болезненный вид. Теперь же щёки Анны округлились, благодаря циркулирующей крови оттенок кожи стал розовым, а губы — насыщенно-малиновыми. Сейчас Александру понятно, откуда столько упоминаний в сказках про красоту Анны — самой младшей из последних Мар. Однако очарование и миловидность черт её лица соседствуют с пустотой и безразличием в мутных глазах, а серые волосы до поясницы в полнейшем беспорядке и придают ей безумия. Любая девушка гневно завопила бы, застань её мужчины в одной ночной сорочке. Анне же всё равно. Она даже не моргнула при их появлении. И если тело её кажется здоровым, то рассудок истощён то ли горем, то ли отсутствием стремления к жизни.
— Она вообще встаёт с
