на коня.
– В кабинет? Зачем? Мы ж завтра с тобой за грибами собрались. Вот заодно и о делах потолкуем. И смотри, не опаздывай, – строго добавил правитель. – Я это страсть как не люблю!
Слегка покачиваясь, он побрёл во дворец. А потом внезапно обернулся.
– Да, кстати... У меня в голове какая-то чуча-муча... Амуры какие-то... Это что про любовь, что ли?
Илья усмехнулся в усы.
– Княже, а зачем тебе?
– Надо! – отрезал правитель. – Вдруг пригодится...
Но никто ему про чучу-мучу рассказывать не стал. Да и книгу ту с заклинаниями Юлий в самый дальний угол библиотеки засунул. Ещё не хватало во всяких ведьм без памяти влюбляться!
Вот так и закончилась эта история. Добро и справедливость, как всегда, восторжествовали. А любовь, конечно, – страшная сила! И князья, и кони ей покорны... и даже богатыри, а ведь у них самих силушки – о-го-го! Но любой силой пользоваться надо с умом, а то как бы чего не вышло.
Фаворит
Мудро и справедливо правил Князь Русью-матушкой. Радел и о благосостоянии подданных своих, и о сохранении земель в целости. Верными помощниками ему всегда были богатыри наши могучие. Ай и били они супостатов, сил не жалея! Да вот только не все злодеи с мечом приходили. Кто-то интриги плёл, козни строил. Тут уж одними кулаками не справиться. Но судьба всегда оказывалась на стороне люда доброго, да и исконно русская смекалка помогала.
Как и в этот раз. Забавная вышла история! А началось всё – удивительно ли? – на болоте, где жила Баба-яга.
В тот день сидела она у себя в избе и тщетно пыталась вдеть нитку в иголку. Глаза у ведьмы были уже не те, что в молодости, да и руки давно потеряли прежнюю ловкость. Ещё и свет от лучины неровный, и совсем уж некстати пришёлся осторожный стук в дверь.
Ведьма недовольно нахмурилась:
– Кого там ещё?..
В горницу робко сунули головы пни, прислужники её болотные.
– Чего надо? – буркнула Яга.
Помощнички вошли и стали нерешительно топтаться с ноги на ногу.
Наконец Корявый, вроде как главный среди них, сделал шаг вперёд.
– Выходные хотим...
Из толпы начали раздаваться голоса других пней:
– И жалованье сто лет как не поднимала! Да! Даёшь хорошие условия труда!
Баба-яга где сидела, там и упала! Это что ещё за новости? Бунт на корабле? Точнее на болоте... Но Яга хорошо знала, кто среди её подручных – любитель поднять чернь на восстание.
Она поискала глазами тощего пня с длинными руками-веточками и рявкнула:
– Так! Худой! А ну, поди сюда! Это ты народ баламутишь?
Худой повесил голову и неуверенно приблизился к Яге.
– Нужно п-понимать, что человеческий капитал является главной це-ценностью, – заикаясь, проговорил он. – Вот, к примеру, на норвежских б-б-болотах после четырёхдневной рабочей недели п-п-пни стали... Ой!
Ещё не успев рассказать, что же там произошло с пнями в Норвегии, болотный борец за права трудящихся получил метлой по лбу.
– На дрова пойдёте! Сучки пообломаю, кору спущу! – гневалась Баба-яга. – День и ночь будете работать у меня, понятно?! Норвежские болота им подавай! Кыш отседова!
Спорить было бесполезно. Пни понурили деревянные головы и строем зашагали из избушки.
Но Худого уже было не остановить. Он собрал всех в лесу на полянке: усадил кругом у костра и начал вдохновенно вещать:
– Нам нужен до-до-договор, который ограничит с-с-своеволие Яги! А в с-с-свободное от работы время мы будем за- заниматься йогой! Это п-п-повысит личностный рост и раскроет со-сознание!
Внезапно его благодарные слушатели в ужасе округлили глаза и начали делать непонятные знаки ветками.
– Что? – изумился Худой. – Вам не н-н-нравится йога?
Он вдруг почувствовал, как чей-то пристальный взгляд буравит ему затылок. Уже сообразив, что дело неладно, пень обернулся и нос к носу столкнулся с Бабой-ягой.
– Всё, Худой, – прорычала ведьма. – Кончилось моё терпение. Завтра отправишься за волчьей ягодой. В чащу дремучую, понял?! Пока всю не соберёшь, чтобы ноги твоей тут не было!
Худой испуганно кивнул. А что ещё сделаешь? Приказ есть приказ.
Или нет?..
* * *
Тем же утром в княжеской библиотеке Юлий по своему обыкновению дремал в гамаке. Сладкие грёзы прервал гомон целой оравы детишек, которые желали приобщиться к науке.
Грозный библиотекарь лениво приоткрыл один глаз, посмотрел на незваных гостей и недовольно пробормотал:
– Э-э-э... Не-не-не! Занят! Государственные дела. Завтра приходите!
Немного расстроенные дети гуськом вышли на улицу и аккуратно прикрыли за собой дверь.
Но сон у Юлия как рукой сняло. Вот же безобразники! И чем теперь заняться? После отдыха полагается перекусить, рассудил конь. Зевая и потягиваясь, он дошёл до двери и повесил с внешней стороны большую табличку «Обед». Дальше Юлий смахнул с рабочего стола книги со свитками и поставил корзинку с едой. Завтрак у него был простой – бутерброды с колбаской да молочко парное. Объедение! Тихо напевая себе под нос, он разложил всё по тарелкам, налил полный стакан молока и потянулся за бутербродом... Только тот пропал! Что за напасть? Юлий замер. Из-за книжных стеллажей послышался странный шорох. Ах вот в чём дело! Злоумышленник пробрался!
Стараясь не издавать ни звука, конь на цыпочках подкрался к укрытию злодея и заглянул за шкаф. В тёмном углу из разбросанных книг и журналов был наспех сооружён шалаш. Юлий схватил длинную линейку и ткнул в середину кучи. Гора из книг рассыпалась, а за ними оказался... Худой. Пенёк, скрючившись, сидел с газеткой и уже собирался отправить в рот незаконно захваченный перекус хозяина библиотеки.
– Ага, – зловеще протянул конь. – Вот так, значит? Немедленно верни бутерброд!
Худой испуганно протянул его Юлию.
– П-п-пожалуйста... Я ещё не успел на-на-надкусить...
Конь вырвал из рук пня свой завтрак и придирчиво осмотрел. Вроде всё цело.
– Тебе крупно повезло, что не успел!
Юлий разом проглотил бутерброд и смерил чужака подозрительным взглядом.
– А теперь отвечай! – потребовал конь. – Что ты тут делаешь?
Худой развёл руками-веточками:
– Б-б-борюсь со злою с-судьбою...
Юлий удивлённо моргнул.
– Чего?
Пень вздохнул и жалобно заговорил:
– Яга меня п-п-послала волчью ягоду с-с-собирать: а я не-не-не хочу. У меня от неё глаза с-с-слезятся. М-м-можно я у тебя по-поживу пока?
Поглядел Юлий на Худого, поразмыслил, да и согласился. Пожалел, стало быть. Ну а что? У Яги пень в подручных ходит
