– согласился Князь. – Но что?
Худой просиял от собственной догадки:
– Надо ля-лягушек ему п-п-презентовать.
– Лягушек? – удивился государь.
– Француз ни-ни-никогда не будет счастлив, если не съест д-дюжину лягушек в соусе б-б-бешамель, – с видом знатока изрёк пень.
– А, бешамель! – оживился Князь. – Да что же ты сразу не сказал?! Какая хорошая мысль! У нас на болотах их просто сотни... Они там тысячами скачут!
Худой заметно приободрился.
– А ещё м-м-можно вместе с лягушками ваш п-п-портрет королю подарить!
Он указал на картину, которая занимала почти полстены. На ней хранитель земель русских был запечатлён во всём своём величии: корона на гордо вздёрнутой голове, скипетр, держава, мантия... Короче говоря, всё как положено.
– Это бу-будет как будто личное з-з-знакомство, знак д-доверия, так сказать, – развивал свою мысль Худой. – Благородный профиль, суровый, но мудрый взгляд... Уверяю вас, король будет в восхищении!
– Мысль тоже неплохая, но... – Правитель посмотрел на свой лик, талантливо написанный самым лучшим художником на Руси. В его глазах мелькнула жадность. – Нет-нет, портрет я отдать не могу. Я же... национальное достояние!
– Я могу новый п-п-портрет нарисовать, – неожиданно вызвался пень.
Князь вытаращился на него со смесью изумления и восхищения:
– А ты что, и рисовать можешь?
Худой скромно потупился.
– Я за-заканчивал школу г-г-гобеленов во Франции...
– Так ты французский пенёк? – хмыкнул государь. – А как ты здесь оказался?
– Не-не, – улыбнулся Худой. – Я свой, м-м-местный. По-по-по обмену просто...
– А, по обмену... – уважительно цокнул языком правитель. – Так, погодите. Картина, лягушки... Голова кругом! Антип, срочно бери дружину да мигом на болота! Насобирайте их там побольше. И богатырей с собой возьми!
Боярин с готовностью кивнул:
– Понял, князь-батюшка! – И побежал исполнять указание.
Когда дверь за ним закрылась, государь повернулся к Худому и скомандовал:
– А ты рисуй портрет.
* * *
Пока Князь со своими помощниками совет держал, герцог тоже времени зря не терял – планы коварные строил. Выглядел он при этом бодрее обычного. Двигался легко, словно помолодел на пару десятков лет
Выглянув в окно, герцог удивлённо хмыкнул:
– Какая-то суета...
Двое молодцев-миньонов тоже осторожно высунулись из-за занавески.
– Дружина строится, – пробормотал первый.
– Смотрите, и богатыри сюда скачут! – заметил второй.
– Куда-то выдвигаются... – задумчиво протянул герцог. – Очень может быть, что фортуна нам благоволит! Подай мою слуховую трубку! Князь меня уже ждёт...
Один из миньонов с почтением вручил трубку своему господину и робко сказал:
– Ваша светлость... Можно вопрос? А зачем вы глухим притворяетесь?
Герцог ухмыльнулся.
– Когда собеседник видит перед собой слабого и нелепого противника, что он думает?
– А! – догадался миньон. – Что он может легко одержать над ним победу!
– Именно, – кивнул герцог. – И тогда он начинает совершать ошибки!
Его приспешники с большим уважением посмотрели на начальника. Голова он у них, как ни крути.
А предводитель французской делегации поспешил на аудиенцию к Князю. Но уже скоро вернулся в свои палаты – весьма и весьма довольный.
– Всё! – радостно объявил он и забросил слуховую трубку в дальний угол. – Теперь она нам больше не понадобится. Дружина с богатырями отправлена из города и вернутся только завтра! Зачем, куда – не знаю. Но это и не важно. Важно, что город и дворец беззащитны! – Злодей расхохотался. – Захватим Князя, доставим его к королю, и пусть Князь попробует отказаться от нашего предложения! Действуйте!
Миньоны почтительно склонили головы и отправились исполнять приказ.
Герцог проводил их долгим взглядом и покачал головой.
– Предложил присоединить Францию к Киеву, – буркнул он себе под нос. – Какая наглость! А во дворце даже охраны не осталось!
* * *
Стараясь не попадаться никому на глаза, Юлий пробрался в княжеские палаты и осторожно заглянул в рабочий кабинет.
– Княже? – позвал он.
Но в комнате был только Худой. Он стоял возле мольберта с палитрой в руках и с упоением возил туда-сюда кисточкой.
– О, Худой! – обрадовался конь. – А я тебя везде ищу!
Пень смущённо опустил взгляд и пробормотал:
– Я у тебя к-к-краски взял, ничего? Но это я по по-по-поручению Князя действую...
– О, да что ты! – воскликнул конь как можно беззаботнее. – Конечно! Какой прекрасный портрет выходит! Очень на Князя нашего похож.
Худой довольно улыбнулся:
– Это и есть Князь.
– Да что ты! – ахнул Юлий. – Ну ты талант! На вот угощайся...
Он положил на столик рядом с мольбертом яблоко.
– О, с-с-спасибо! – только и бросил Худой, с головой погружённый в создание шедевра.
Юлий нахмурился и пододвинул яблоко поближе к пеньку.
– Ешь, а то испортится. Смотри, аппетитное какое! Я бы тоже такое съел...
– Ой, что ты! – добродушно вздохнул Худой, не отрываясь от портрета. – Ешь, к-к-конечно!
Юлий замахал копытами:
– Нет, нет! Это твоё.
– Ешь, я те-те-тебе уступаю.
– Нет, ну как же, – растерялся конь. – Я тебе принёс.
– П-пожалуйста... – не желал сдаваться Худой.
Юлий начал терять терпение.
– Да что ты, – раздражённо процедил он сквозь зубы. – Ешь!
Худой мотнул головой:
– Нет, нет...
– Да ешь! – взорвался конь. – Я себе ещё сорву!
Юлий стрелой вылетел из кабинета и выскочил в сад. Там он подбежал к первой попавшейся яблоне и ударил по ней копытом. С неё посыпался целый град спелых плодов, и коня засыпало с головой.
* * *
Коварные миньоны из-за угла наблюдали, как Князь прошествовал по коридору и зашёл в свой кабинет.
Там государя встретил Худой. После недолгой прелюдии пень торжественно сдёрнул ткань с портрета и представил правителю свой шедевр.
– Да, неплохо вышло, – одобрил работу Князь. – Похож, похож! Глаза только косят... Нет?
– К-к-косят? – ахнул Худой. – Как косят...
Он посмотрел на портрет. Потом прищурился и снова уставился на светлый лик правителя. Ну никакого косоглазия! А сходство просто потрясающее! Та же величественная осанка, тот же гордый профиль... Что тут может не понравиться?
Пока Худой придирчиво осматривал свою работу, Князь рассеянно взял со столика яблоко и надкусил. Раз! – и он обратился лягушкой. А зачарованное яблоко покатилось по полу.
– По-моему... – проговорил наконец пень и обернулся.
А рядом уже никого не
