был зрел телом, но его разум был заточён Вакой в рамках ребёнка.
Вака взращивал его как ручного зверя. Воспитывал хищника, как собственную марионетку. Идеально острый кремень, который только и желал одобрения отца и наставника, но навсегда был лишён шанса его получить, потому что в глазах Ваки оставался не более чем инструментом.
И в какой-то момент этот инструмент сломался.
Сломался буквально — вместе с костью.
И стал тем, кого Вака ненавидел больше всего. Тем, кого учил ненавидеть.
«Ранд вправе желать мести. Ведь таким его растил Вака», — подумал я.
А теперь я смотрю на него и не могу понять, чего от него ждать. Он не стал мне другом. Я не могу считать его верным соратником. Но мне всё меньше хочется думать, что он мой враг.
Но озвучил другую версию:
— Ты желаешь защитить Дану. Защитить своё дитя, — ответил я.
Он посмотрел на меня, не снимая черепа пещерного льва. Луна, что едва просвечивала через облака, отразилась в его ясных глазах отсветом среди тёмных глазниц.
— Я боюсь Ваку, — спокойно сказал Ранд.
Я даже не сразу понял сказанное.
И я просто опешил. Чего-чего, но не этого я ожидал услышать.
А он продолжил:
— Вака — сильнейший из волков. А я — его жертва Чёрному Волку, — тише произнёс Ранд. — Он растил меня для себя. Чтобы однажды я стал им. Или умер, если не смогу.
«И ты, уже умер.» — подумал я
Он опустил взгляд на собственную ладонь.
— Но я больше не желаю быть жертвой. И я не Вака. Моё имя — Ранд.
Он сжал древко так сильно, что побелели костяшки пальцев.
— Поэтому я буду тем, кто убьёт его. Только я могу убить его.
Я видел, как затряслась его рука, сжимающая копьё.
— Ранд…
— Молчи, Тан-Ор-Ах. Тебе нечего сказать мне. Ты это знаешь, — опередил он меня. — Я не позволю ему убить себя. И сам убью его. Он моя добыча. Запомни.
И он тут же развернулся и пошёл за форт, туда, где у очага грелась Дана. А я проводил его взглядом и осознал, что понимаю ещё меньше, чем думал.
Но впервые его страх не показался мне слабостью.
Наоборот.
Может быть, только сейчас Ранд наконец осознал, с кем собирается драться.
— Ветер крепчает… — поёжился я, ощущая, как очередной порыв ударил в бок и протащил по насту снежную пыль. — Надо забрать Уну. Шалаша уже даже не видно.
Это была наша ошибка. Теперь создавалась ситуация, когда все собирались в одном месте. И из-за ветра я начинал беспокоиться по поводу других фронтов, хоть и был уверен, что Вака ударит тут.
«Нет, ветер хоть и шумит, но всё ещё на нашей стороне», — подумал я, шагая за форт.
Откинул шкуру, прикрывающую нутро форта, так как ветер умудрялся забираться за стены. Там сгрудились Белк, Шинта, Зиф, Дана и Ранд. Остальные были сейчас снаружи — Канк ещё раз объяснял им, что делать. А охотники должны были быть полными сил, именно они — единственная преграда между Вакой и женщинами с детьми.
— Белк, поменяй меня, — сказал я.
Он тут же встал, протиснулся мимо остальных.
— Ты куда?
— Приведу остальных. Беспокоит меня то, что они в шалаше сидят.
Он кивнул и молча пошёл за форт.
— Белк, — окликнул я его.
— Да, Тан-Ор-Ах? — обернулся он.
— Если я уйду на Ту сторону… хочу, чтобы ты вёл стаю.
Он пристально посмотрел на меня.
И кивнул молча.
Мне этого было более чем достаточно.
Я двинулся в сторону большого шалаша.
В шагах пяти от форта Канк уже был в своей стихии и холодно объяснял женщинам и детям:
— Первый свист — жёлтые горшки. Второй — красные. Третий — дым к реке, — говорил он так громко, насколько позволяли лёгкие.
Их расположили за линией обзора с реки, но и без того ночь, облака и снег едва позволяли рассмотреть их силуэты на расстоянии.
— Прозвучит четвёртый — отходите назад и бьёте фустибалами и пращами. За форт. Не думайте, не выбирайте цель — просто метайте.
Ветер стал сильнее, и приходилось сбиваться в кучу, чтобы все могли расслышать сказанное. Да и мороз начинал ломить кости, а костры жечь было нельзя. Спасали небольшие подготовленные закрытые очаги из камней с топкой углём. Без них было бы худо.
Радовало то, что волкам Ваки вряд ли легче. Хоть в лесу ветер не так силён.
— Поджигаете мох от угля, — тыкал Канк в очаги. — Закладываете в шкуру, отводите назад — метаете.
Каждый из них множество раз отрабатывал метание с помощью пращи и фустибала, и всё же они внимательно слушали. Цена ошибки была слишком высока.
— Уже и шалаша не видно. Вот дерьмо, — выругался я, шагая против ветра.
Снегопад усиливался, и я начинал беспокоиться. За десяток шагов очертания людей расплывались, ещё через пять — исчезали полностью.
— За мной! — бросил я Ветру и ускорился, одновременно вытаскивая стрелу.
Когда я углядел очертания шалаша, а затем тусклое пятно закрытого очага, мягко проступающее сквозь летящий снег, внутри смягчилось. Я зашагал быстрее и было собирался убрать стрелу.
И тут послышался рык волка сбоку.
— Ар-рр…!
Ветер застыл всего на миг. Шерсть на загривке поднялась дыбом, голова опустилась, уши прижались. Он смотрел на шалаш, чтобы в следующий миг рвануть вперёд.
Сердце пропустило удар.
А следом ветер принёс свист. Из того же шалаша, где была Уна, Кон и олени.
И я заревел:
— УНА!
И кинулся вслед за волком. Ноги били по земле, а глаза не отрывались от бьющегося на ветру полога. Снег хлестал по лицу, но я даже не моргал.
Волк первым влетел в шалаш, и тут же оттуда донёсся крик!
— АА-АХ! — кричал мужчина.
Ветер вцепился в глотку охотнику в белой шкуре! Повалил его!
Второй повалил одного из оленей и пытался порезать тому горло!
— АА-Х! — крикнул я рефлекторно и тут же выпустил стрелу в неизвестного.
Та вонзилась ему в бок!
И я увидел Уну с копьём у дальней стены!
Волосы выбились, лицо перекосило от ярости.
Она бросилась с воплем на чужака, пока я ещё выдёргивал из ножен кинжал! Она вонзила копьё в другой бок!
— ХА-АА! — закричал охотник, и тут уж олень под ним пересилил, скинул его в мою сторону.
А я подлетел и без единой мысли вонзил ему каменный нож в голову!
Хруст. Выдернул.
И вновь ударил в шею! И ещё раз!
Тёплая кровь плеснула на пальцы.
— ИВ! ВЕТЕР! — закричала Уна.
— А! — вырвалось у меня, я метнулся взглядом к вопящему охотнику. — ВЕТЕР! КО
