class="p1">Но Миндовгу Ливскому сейчас было совсем не до крикливого лорда. Дюк не сводил глаз с кромки леса, с недавнего побоища, короткого и страшного. И теперь оттуда, чуть ли не по грудь утопая в высоких травах, через поле шли люди.
Мало. Не больше десятка.
Шли сюда.
Неспешно, спокойно.
– Труби атаку! – хрипло то ли крикнул, то ли просипел он, неизвестно к кому обращаясь, однако почти сразу за спиной раздались надсадные завывания множества боевых горнов, словно только и ждали того. Замершее в ожидании чудище, именуемое войском Дома Цветка, зашевелилось.
* * *
Утреннее небо клубилось тяжелыми тучами, ворчало далекими раскатами, но все никак не могло разродиться дождем. Медлило, копилось. Казалось, еще чуть-чуть – и блеснут первые всполохи молний, предвестниц грозы, и тугая пелена ливня обрушится с небес, встанет непроницаемой стеной, превращая сухую землю в вязкое месиво – ни пройти ни проехать. Но нет. И напрасно алкали ломкие травы хотя бы капли живительной влаги, тянулись вверх желтоватыми стрелами. Небо было глухо к их мольбам.
Лиходеи шли сквозь замершее дикое поле. Чуть колыхались от касания потревоженные колосья, чтобы тут же застыть за спинами людей. Хрустела под ногами паль, нещадно давимая простой походной обувкой, как совсем недавно была растоптана тяжелыми конскими копытами. Нет, нет покоя природе, пока люди вновь и вновь решают свои неурядицы. Хоть бы какой полевичок подсобил, поднял шустрыми ручками подавленную мураву, но куда там… Поди, на сто верст окрест не осталось ни одного небыльника.
Лиходеи шли.
А впереди с крутого холма, где лагерем встал ненавистный ворог, уже текли стальные реки, людские реки. И казалось, что не было им числа, будто тьма войска сейчас собиралась по ту сторону поля, плескалась человеческим, конским, бурлила подобно кипящей воде, глухо гудела и бряцала. Короткие выкрики команд, похожие на лай псов, метались под небом, растворялись в душном воздухе.
Чудище готовилось нанести удар.
Без спешки, без суеты.
Неждан не глядел на своих спутников, шедших по обе стороны от него редкой цепью. В том не было нужды. Каждый из них, из детей Обряда, теперь знал, понимал, что вся их жизнь, все бытие смыкалось сейчас в один решающий бой. Все было ради этого мига. И все остальное ни для кого из людей, бредущих через поле, сейчас не было важно. Кем были они, кем росли, какие далекие пути истоптали, сколько добра и лада несли по земле… Все осталось за спиной, за закрывшимися воротами Ладослава. Возможно, каждый из этих мужчин и женщин думал о чем-то своем, но то, наверное, не суждено было узнать никому. Ведь не будет никакого дела ни гуслярам-крикунам, ни сказителям-балаболам до того, что думал перед смертным боем тот или иной новоиспеченный невольник, заточенный в свежей былине. Нет, им подавай ратных подвигов, чтобы палицей оземь и вороги врассыпную. Ух – и в Лес… или куда там попадают иноземцы? Может, и к лучшему, что никогда не узнают дум лиходеев терзатели гуслей и площадные горлопаны. Не для чужих ушей то.
Щуплый человек, похожий на грача – Неждан так и не удосужился, несмотря на духоту, скинуть походный плащ, – мерно ступал вперед, и мысли его были холодны. Все то время, что шли они от славного северного града до мест, осажденных врагом, силился он уцепить, раздуть ту робкую лучину чувств, что искрой полыхнули там, у самых ворот. Терзал он себя воспоминаниями о Ладе, непутевой ведунке, по его вине навсегда оставшейся ягой-оборотнем, о далеком детстве, о редких моментах счастья и покоя, что порой выпадали в дороге, о старом и мудром Баяне… Каждую из этих веточек памяти он пытался подсунуть в чахлый костерок чувства, распалить, но тот лишь чадил, чадил, пока не погас.
И тогда вернулось безразличие.
И гулко запели, заскрипели ставни запоров в груди, раскрывая колодец пустоты, и чуть ли не всем телом ощутил он незримое присутствие матушки. Чуяли ли то остальные братья и сестры? То Неждану-ведуну было неведомо да и безразлично.
Шаг за шагом брела редкая цепочка странных людей, брела навстречу несметному войску. Жалкие, беспомощные.
Обреченные.
Так ли?
Неждан улыбнулся одними уголками губ, представив на миг, какими страшными колдунами представляли их иноземцы. Это хорошо, это правильно. Страх врага поможет лиходеям, а остальное? Остальное неважно.
Все неважно.
Когда у подножья холма заиграли надсадно хриплые горны, ведуны, не сбавляя шага, стали что-то бормотать. Невнятно, распевно.
– Что бы ни случилось, – негромко сказал Неждан, ни на миг не сомневаясь, что каждый из детей Обряда его слышит, – хорошей доли! Мы пришли!
Шаг, еще шаг – и вся вереница лиходеев остановилась, замерла.
Жалкая дюжина глупцов против сотен и сотен беспощадных опытных воинов.
Нет, не дюжина. Больше.
На одного.
Первой пошла конница.
* * *
Омой
Холодною росой
Лицо. Гонимые в скитаньях,
Мы знали много о страданьях.
Я шел вперед, ты шел за мной…
Как нелепо порой может повернуться жизнь. Кажется, что все идет как надо, впереди хорошее или хотя бы не совсем дурное будущее, но вот судьба, проклятая изворотливая стерва, вдруг обернется, усмехнется через плечо, подмигнет издевательски: давай, мол, не скучай, – и все в один миг летит кубарем под откос. И ведь думается, что так просто – взять, ухватить дуру под уздцы, усмирить укладом да обрядами, и вот уже веришь, что строптивая покорилась, сдалась, а ты восседаешь на ней королем, но… взбрыкнет ведь, в самый неожиданный момент взбрыкнет.
Дюк Миндовг Ливский, с младых ногтей взращенный в уверенности в собственной избранности, не привык надеяться на судьбу, не раз на деле убеждаясь, что только поступки – и еще раз поступки – прокладывают дорогу в жизни. Да, случалось не без ошибок, но это тоже был поступок, просто за него надо было платить. Иногда кровью. Чаще всего чужой. Вот и сейчас, отдавая последние приказы, сиятельный всадник и не думал о таких несуразных вещах. Хоть утро и не отпускало дурным предчувствием, но это можно было списать как на военное чутье, так и на не прожаренные вчера кабаньи потроха.
Конечно, неприятность с разъездом толстяка Мстивоя, который уже гарцевал неподалеку на несчастной коняке, облаченный в неимоверного размера доспехи, подпортила и без того дурное настроение, но коль так разобраться, то ничего особого не произошло. То, что дурак-лорд не озаботился дать верные указания лансу, а сами рыцари то ли сплоховали, то ли растерялись, так бывает. Мы тут, знаете ли, не
