цен на взятки я толком не знала, а поскупиться откровенно боялась. Судя по довольным лицам стражников, их неожиданной вежливости и учтивости, переплатила я раз в пять, если не больше. Зато предложили чаю, от которого я отказалась, заверили, что надзирателей с метками на руках в их рядах нет, и сами вызвались проверить всех заключенных. На вопрос об имени и внешности искомого пришлось сказать, что путешествовал он инкогнито, наверняка скрывая и то и другое.
— Давайте не будем углубляться в причины его чудачества, — попросила я и добавила к двум монетам еще одну, мысленно оплакивая мечту когда-нибудь оплатить обучение в Академии.
Стражники покивали и предложили подождать в дежурной комнатушке. Соблазн был велик: уже через пять минут разговора я почувствовала легкое головокружение из-за магической иллюзии, а тут такая возможность взять передышку! И все же я настояла на своем и напросилась в казематы, опасаясь, что без моего присутствия стражники вряд ли станут усердствовать в поисках. Даже за особое вознаграждение.
Вопреки ожиданиям люди в камерах не вызывали у меня сочувствия. Скорее, пугали и отталкивали — и дело вовсе не в грязной одежде и идущей с разных сторон вони. Глядя на грубые лица с пустыми глазами, я чувствовала либо исходящую от них опасность, либо тупую безнадежность. Здесь сидели воры, убийцы, бродяги, дебоширы — все без разбора. И где-то среди них был человек, которого я по ошибке привязала к себе. Подумав об этом, я пошатнулась. Фрея придержала меня и шепотом предложила уйти, пока не поздно, но я упрямо помотала головой. Нет, надо продержаться во что бы то ни стало!
— Закатываем рукава, придурки! И поживее, если не хотите получить по харе! — без всяких предисловий проорал тот стражник, что шел первым.
Большинство заключенных выполнили указание молча. Несколько человек не поняли, что от них хотят, но, получив пару тычков, быстро разобрались в ситуации. На их вопросы стражники не отвечали, вместо этого угрожая подкоротить слишком длинные языки, а самым смелым, рискнувшим подмигнуть мне и отпустить грязные шуточки, отвесили щедрых пинков. Да уж, здесь с остряками не церемонились.
— Миледи, вы к решеткам близко не подходите, — заботливо наставлял меня один из сопровождающих, самый старший и умудренный опытом. — Тут больше шантрапа сидит, но встречаются и совсем отчаянные. Лучше не рисковать.
Кивнув, я продолжила наблюдать за тем, как стражники открывают одну решетку за другой, осматривая руки невольников. В каких-то камерах содержалось несколько человек, какие-то были одиночными. Говорит ли это об их преступлениях, я не знала. В остальном обстановка была одинаково скудной и удручающей: узкие лавки, тонкие подстилки для сна и ведра в дальнем углу, из которых шел жуткий смрад. Неужели местный туалет нельзя было зачаровать от запахов хотя бы из жалости к надзирателям? Или об этом не позаботились намеренно, чтобы лишний раз напомнить находящимся здесь людям об их незавидном положении?
— Заткнись, гоблинская отрыжка! И делай, что тебе говорят, ради твоего же блага!
Я встрепенулась от звука удара и приглушенного мужского стона. В ушах уже гудело от магического истощения и нервного перенапряжения, так что даже ответ избитого невольника я толком не расслышала. Надо поторопиться.
— Что вы делаете?! — вмешалась я, стараясь, чтобы голос звучал с уверенностью, которой я совсем не ощущала. — Зачем вы его бьете?
Страшно-то как! Если стражники меня раскусят, быть беде!
Однако трусливые мысли улетучились, как только я увидела мужчину, стоявшего передо мной на коленях. Наверное, он здесь не так давно: одежда потрепанная, но весьма приличная. Горчичного цвета штаны и жилет выдавали в нем городского жителя, которому не чужды модные веяния. Об этом говорили и светлые волосы — сейчас грязные, спутанные, но явно знакомые с рукой парикмахера. Незнакомец резко поднял голову и буквально впился в меня взглядом, как будто я была причиной всех его бед. Лицо красивое, благородное… Он точно не простых кровей. И как только оказался в таком месте? У него даже руки ухоженные, не привыкшие к тяжелой работе. Я опустила глаза и почти не удивилась, заметив на коже узкую полоску браслета. Нашла. Вот только удастся ли нам договориться?
В груди начало уже не просто саднить, а нестерпимо жечь, веля мне поторапливаться. Силы утекали с каждой секундой.
— Немедленно выпустите моего мужа! — заявила я, уже плохо соображая, что именно говорю.
* * *
Элрик
Какого еще, к драконьей бабушке, мужа???
Нет, не то чтобы я был против. Хотя нет, я против! Не конкретно этой дамы, она очень даже ничего, а в принципе. Поэтому и унес ноги из отчего дома, едва отметив совершеннолетие, чтобы заботливая маменька не сосватала мне свой «подходящий и вполне достойный» вариант. Точнее, она подобрала целых три варианта, но я покинул родительское гнездо, а заодно и город еще до нашего официального знакомства. Неужели это одна из тех самых, «подходящих и достойных»? Она меня что, пять лет искала? Лучше я тогда в тюрьме останусь, отсюда хотя бы рано или поздно выпустят!
Я уже собирался объявить дамочке о своем решении, как она резко побледнела и начала оседать прямо на моих глазах. Вскочив, я подхватил новоиспеченную женушку, чуть было не хлопнувшуюся в обморок. Шляпка слетела с ее головы, открывая нежный овал совсем молодого лица. Да какая из нее дама? На прошлой неделе в куклы играла! Остолопы-стражники, по всей видимости ошарашенные сведениями о нашем браке не меньше моего, даже с места не сдвинулись.
— Госпожа, вы в порядке? — засуетилась рыженькая служанка и, подбежав к нам, незаметно прошипела, не хуже пустынной гюрзы: — Если навредишь ей, прощайся с жизнью!
— Чего? — ошарашенно переспросил я, подумав, что ослышался.
Ты посмотри на нее! Ростом с воробья, а наглости как у стаи ворон!
— Миледи переволновалась от встречи с любимым супругом, — тем временем объявила служанка стражникам. — Столько ожиданий, тревог и, наконец, удача! И все благодаря вам, мессиры!
«Мессиры» отмерли и гордо выпятили животы — за неимением других достоинств.
— Фрея, время… — прошептала девушка на моих руках, едва шевеля губами.
Лицо как простыня, по виску капля пота стекает. Как бы не померла на моих руках! Я еще к статусу женатого человека не привык, а меня уже в разряд вдовцов перевести грозят.
Служанка, которую юная леди назвала Фреей, тут же развила бурную деятельность. Под ее натиском, усиленным увесистым мешочком, мне вернули вещи, сунули в руки документы, сказали что-то там про залог и поручительство, после чего выпроводили из каталажки, пожелав удачи и семейного счастья. Фрея буквально из пустоты поймала
