ему, а другому врачу. Некоторые, правда, утверждают, что этот другой - нилашист, но точно никто не знает. Вернее так: те, кто это утверждает, принадлежат к кругу друзей обвиняемого.
- Ну, и?
Йошка Чорба немного помолчал.
- Разумеется, самое простое решение - вместо того чтобы мне ломать над этим голову, - пусть народный суд разберется во всем. Но речь шла о человеке, о таком человеке, о котором, кроме доносчика, никто не мог сказать ничего плохого, ни одного плохого слова. Его хотели освободить от должности, начать против него персональное партийное дело. Едва удалось воспрепятствовать этому.
- То есть как это воспрепятствовать? На каком основании? -раздраженно воскликнул Эси, так что Йошка Чорба не знал даже, чем и объяснить это.
- Я должен был помешать этому. Он самый лучший врач - гинеколог в больнице. Когда он оперирует, рука его так тверда и уверенна, что все наши больные хотят попасть только к нему. Да и сестры его обожают, а это, поверь мне, говорит о многом.
Балинт Эси неприязненно наморщил лоб.
- Тут не в том дело, Йошка, любят его сестры или нет, а в том, взял он радий или не взял.
- Видишь ли, как раз это и есть самое поразительное. Он действительно взял радий, сохранил его, а в день Освобождения вернул назад. Таковы факты. Ему никогда не удастся доказать, что он думал, когда брал радий, хотел ли он вернуть его или нет. Но я сотни раз беседовал с ним, с его друзьями, в частности, с главным врачом Баттоня, который мне прямо заявил: он договорился с ним, что тот возьмет и укроет в безопасном месте от нилашистов радий. Знай, Балинт, я не верю, что только в том случае служу партии, если отталкиваю от нее всякого, на ком лежит пятно подозрения. Скорее я служу ей тогда, когда помогаю разобрать, выяснить каждое дело. Представь себе, Балинт, кто-то сказал о тебе, что в сорок четвертом ты ходил в нилашистской форме и убил двух человек, то, что не соответствует действительности, чего нельзя доказать. Доказать можно только факты, абсурд недоказуем. Напрасно ты пригласил бы меня в свидетели; я расскажу лишь то, что знаю Балинта Эси как честного человека и хорошего товарища и что, когда мы бывали вместе, он никогда не носил нилашистской формы и никого не убивал, но что ты делал, когда мы не встречались...
-Я не говорю, что доктор наверняка виновен, я говорю, что он, возможно, виновен. Нужно хорошенько разобраться в этом. Мне кажется, Йошка, что ты слишком благодушен.
- Благодушен? Гм. Все зависит от того, как смотреть на это. Я понимаю, что никого не обвинят без причины. Но вопрос в том, какова эта причина. Кому надо, чтобы человек был обвинен. В чьих интересах, чтобы Балинт Эси был оклеветан.
- Я понимаю, на что ты намекаешь. Легко представить, что кто-то мечтает о моем месте. Почему бы и нет? Можно допустить и то, что на меня клевещут. Но ведь обвинение само по себе - ничто; его еще надо доказать.
- Об этом я и говорю. Мне думается, к решению всех вопросов о людях нужно подходить с позиций доверия.
- Что ты понимаешь под этим?
- Прежде всего нужно посмотреть, что есть хорошего в человеке. Поверить в то, что врач потому бодрствует ночи напролет у постели больного, что он хочет его вылечить, а не потому, что он карьерист. Надо поверить, что он потому говорит о своем желании принять участие в поездке в деревню, что в самом деле хочет помочь в работе на селе, а не потому, что желает этим замаскировать свое фашистское прошлое. Прежде всего нужно постараться разглядеть, что это за человек, а потом уже принимать в расчет все остальное.
- Дальнейшее мне уже ясно. Товарищ Йожеф Чорба докладывает: старший врач Икс Ипсилон - примерный отец семейства, любящий супруг, угощает сахаром окрестных ребятишек.
- Ты не ошибаешься. То, что старший врач Икс Ипсилон - примерный отец семейства, - это действительно относится к человеческим качествам. И, следовательно, необходимо, чтобы это так же относилось к его характеристике, как и анкетные данные. Ибо ежеминутно меняется человек, меняются его связи, его поведение, мнение и даже его основные качества. Однако личные дела мы не переписываем ежедневно; так что же, старый грешок или ошибочная характеристика должны говорить о человеке больше, чем сам он?
- Не дури, Йошка. На каждого кадровика приходится сто, двести человек. Кого-то нужно быстро послать на то или иное задание. Иногда бывает необходимость на основании одних только анкетных данных мгновенно выбрать самого подходящего.
- А моя голова! И мое сердце и душа! - страстно воскликнул Йошка Чорба и вскочил. - Анкетные данные, разумеется, нужны, но лишь как дополнение, как памятка. Но нельзя фетишизировать личное дело, учетные карточки. Что может сказать учетная карточка? Что человек родился в тысяча девятьсот тринадцатом году? А что это значит? В лучшем случае то, что ему тридцать три года. Раз так, он может страдать болезнью желудка, быть усталым, измученным и преждевременно состарившимся, а может быть - здоровым и молодым. Образование? Он может иметь аттестат зрелости, но писать с ошибками, или окончить только пять классов, но с тех пор прочесть уже Бальзака, Горького и изучить физику... Только личная беседа, доверие к человеку, дружеское общение с ним могут помочь нам в нашей работе.
Балинт Эси покачал головой.
- Так-то так, Йошка, но человек смертен. Если с тобой приключится какая-нибудь беда, то твой преемник все равно узнает все необходимое о подопечных ему кадрах лишь из твоих заметок.
Йошка сердито постукивал носком ботинка по паркету.
- Если шофер заболеет и его машину поведет другой, то разве он успокоится на том, что просмотрит лишь путевку да паспорт машины? Разве он сам не захочет воочию убедиться, исправны ли тормоза, нет ли изъянов в системе охлаждения, не барахлит ли мотор? Мы, коммунисты, воспринимаем действительность во всей ее полноте. Допустимо ли человека - самое важное, золотой фонд партии - изучать лишь на основании документов? Нет, сначала человек, а уж потом бумага!.. Скажи, Балинт, посещаешь ли ты, как прежде, заводы? Или ты очень занят в газете?
Кровь волной прилила к лицу Балинта Эси. Правда, он попытался ответить дружелюбно.
- Немножко времени всегда находится. Вот и вчера я выезжал на завод «Ланг», там был партийный день.
- А после собрания
