нам и нужно дожидаться. Дорт молча стоял рядом с нами, внимательно слушая, а затем направился к Шайер.
С Михой, уже один на один, обговорили ситуацию с Марком и мертвецами в лесу. Боур согласился, что на ночь будет рациональнее оставить двух дежурных. Нюстрама решили закрыть в трейлере одного. Если погода не испортится, то для горгоновцев не будет некомфортным поспать в спальниках на свежем воздухе.
От Сборта пока вестей не поступало – это не плохой знак, но и хорошим его не назовешь. Возможно, им со Стэном пришлось пройтись дальше. Боур сказал пойти поспать и ни о чем не переживать, мол, сообщит, если вдруг что.
Первая половина ночи – дежурная для меня с Норманом. И ночь обещала быть долгой и тяжелой. Нужно отдохнуть.
***
Мы сидим с Исааком на холодной плитке поодаль от тела Чарльза и молча курим. Руки дрожат, в голове пусто. Мы не можем ни с кем связаться. Рация не ловит. Кажется, что прошло минуты три с момента смерти Чарльза, но миновал час. Может больше.
Я заторможен и полностью утратил ощущение реальности происходящего. Ознобит.
Исаак неподвижен. Согбенные плечи. Обессиленная поза. Он поседел за эти сутки.
Докуриваю сигарету и отбрасываю окурок в сторону. Затем откидываю голову к стене. Закрываю глаза. Чувство времени утрачено. На улице тишина. Только ветер.
Бессмысленно. Все бессмысленно. Нас с Исааком осталось двое. Нужно каким-то образом вернуться. Непонятно каким. Непонятно зачем. Непонятно, каким образом объяснять Стэну, что его брат умер. Непонятно, как рассказать всем, что Генри разорвали. Как и Роджера. Как и Джереми.
Исаак закуривает еще одну. Последнюю из пачки. Опускает лицо.
Даже если Сборт не выходит на связь, и мы не знаем, где вторая часть "Горгоны", мы можем сразу направиться к стоянке наших машин. Можем. Но сил на то нет. Внутри все непомерно тяжелое. Груз прошедших дней упал на плечи и придавил к холодной керамической плитке на полу. Сдвинуться с места, поднять себя – все это почти нереально. Ноги не слушаются. Руки не слушаются.
Нужно немного отдохнуть. Прийти в себя. Пару минут. Всего пару минут…
Не понимаю, что происходит. Все кажется искусственным, ненастоящим. Я боюсь повернуть голову, боюсь увидеть тело Чарльза. Один из самых юных горгоновцев. И полутора лет не прошло с момента его вступления в группу. Меньше только Аманда, пришедшая к нам восемь месяцев назад. Но она со Сбортом. Он проследит и за ней, и за Сарой с Норманом, и за остальными…
Чарльза нет. Я не верю. Не могу поверить. Так внезапно. И мы не сделали ничего, чтобы спасти его. Мы даже не знали, что можно сделать. В его смерть точно не могу поверить, он всегда такой удачливый был. Ни разу в переплет не попадал. Ни разу ранен не был.
Был.
Почему он мертв? Почему умер? Абсолютно здоров. Раны незначительны. Ни одной серьезной. Еще вечером был бодр и силен. Буквально пару часов назад казалось, что он горы способен свернуть.
Я бросаю короткий взгляд на часы на руке Исаака. Почти семь.
– Нужно идти, – проговариваю хрипло, – мы бессмысленно теряем время, уже ничего не исправишь.
Поднимаюсь. Пошатываясь, подхожу к Чарльзу. Замираю на мгновение, смотря на неестественно выступающие на его теле вены. Бледно-серая кожа, покрытая темными ветвистыми полосками кровеносных сосудов. Опускаюсь на одно колено, дрожащими руками снимаю рацию Чарльза. С секунду медлю. Бросаю взгляд на лицо Тарэна. Вздрагиваю. Выдохнув, осторожно забираю из внутренней части его жилета карту с заметками.
– Крис, я не хочу никуда идти, – вдруг безразлично проговаривает Исаак. Оборачиваюсь к нему. – У меня, как и у всех нас, ничего и никого нет кроме "Горгоны". Но, поверь, после всего, что произошло за эту ночь… Я не хочу никуда идти, правда. Я не смогу забыть. И не смогу жить дальше со всем этим. Преисподняя поднялась на нашу землю.
– Сейчас в тебе говорят эмоции, – стараюсь ответить твердо. – Не принимай поспешных решений. Давай, вставай. Не отчаивайся, – подхожу к Исааку и, схватив его за жилет, рывком поднимаю. – Послушай, мы должны выдвигаться вперед. Сейчас. Ничего уже не изменишь. И никак не поможешь. А сейчас мы уйдем отсюда вместе. Нагоним "Горгону". Когда выберемся из этого дерьма, тогда и будем оплакивать, – тот неуверенно кивает. – Ладно. Я пойду, возьму пару бутылок воды, а ты попробуй еще раз связаться со Сбортом, – протягиваю Исааку свою рацию. Он с секунду неуверенно смотрит на нее, но потом твердо кивает.
Я захожу за стеллаж. У самого в голове царит хаос. Медленно прохожу вперед, переступая через коробки и разбитые склянки. Стекло хрустит под ногами.
Все происходит буквально за пару мгновений: внезапно раздается короткий выкрик Исаака: "Чарльз очнулся!". Я замираю буквально на секунду, чуть ли не теряя равновесие, ведь…
Он не может очнуться. Он был мертв. Больше часа. Уже остыл. Я только что был рядом с ним. Он был мертв, ведь не мог же…
И далее раздается дикий вопль. Я срываюсь с места. Поскальзываюсь. Почти падаю, но мое стремление скорее оказаться у Исаака сильнее гравитации. Слышу гортанные вопли. Еще через мгновение выпрыгиваю из-за стеллажа и тут же непроизвольно отшатываюсь назад: распластанный на полу Исаак хрипит, но не старается оттолкнуть от себя Чарльза, впивающегося в его лицо, его шею зубами… Кровь бьет пульсирующей струей, и ярко-красная жижа заливает пол. Исаак бьется в судорогах, а еще через пару секунд перестает двигаться.
Не могу удержаться на ногах. Меня будто сбивает. Ударяюсь о стену и сползаю на пол, продолжая смотреть, не моргая, как Чарльз рвет и жрет Исаака. Дрожащими руками вынимаю из кобуры пистолет.
– Чарльз, сукин ты сын, – голос срывается. – Что за тварь в тебя вселилась?..
И Чарльз слышит. Поднимает лицо от тела Исаака, медленно поворачивается ко мне. Из его рта свисает кусок человеческой плоти, а челюсть медленно пережевывает мясо. Кислота подкатывает к моему горлу. Я вскакиваю на ноги. Вскидываю пистолет, стискивая зубы.
Он ведь мертв. Мертв!
Передергиваю затворную рамку, не снимая Чарльза с прицела, а тот встает. Медленно и нерасторопно. Начинает двигаться
