хлипкое одеялко. И Ксюшка на этой кровати – бледная, больная…
Я села на кровать, Вася – рядом на стул.
– Как ты? – я приспустила маску.
– Хорошо, – она улыбнулась слабой улыбкой, – я вам так рада!
Смотрит попеременно то на меня, то на Васю.
Он в таком же белом халате, как и я, и тоже в маске.
– Мы тут тебе еды принесли, – Вася достал пакет, – горло болит?
Ксюшка кивнула:
– Болит. И есть не хочется. Меня тут чем-то кормят. На завтрак каша была.
Говорила он медленно, сипловатым скрипучим голосом, то и дело трудно сглатывая.
– Ты молчи, молчи, – я погладила ее по темным волосам, – бедный ты мой ребенок.
– Капельницу опять ставили утром, – зашептала она, – и укол какой-то. Болючий.
– Врач приходил? – спросил Вася. – Что сказал?
– Мария Афанасьевна, – Ксюшка потянулась к стакану с водой, – это моя доктор, молодая. С утра анализы взяли, она смотрела меня, сказала ангина, назначили антибиотики. И еще что-то.
– Ладно, ты не разговаривай, – я укрыла ее плечи одеялом.
Послышался стук – это медсестра, которая нас пустила. Пора было закругляться.
– Что-то быстро, – Вася покосился на дверь, – ничего, еще пару минут. Бабушка вещи тебе теплые собрала, – он легко коснулся моей руки, и я невольно опустила глаза, но Вася сделал вид, что не заметил, – холодина тут, конечно. И вот, кипятильник со стаканом. И чай. И мед.
– Спасибо, – Ксюшка расплылась в улыбке и снова посмотрела на меня, на него, опять на меня, – вы какие-то… гм… странные.
– Странные? – сказали мы с ним в один голос, переглянулись и едва сдержали улыбку.
– Угу, – она глядела на нас недоуменно, – будто помолодели лет на двадцать. У вас… это… все хорошо?
– Да так себе, – вздохнул Вася и тронул ее за плечо, – внучка вот разболелась, разве ж это хорошо?
Она отмахнулась:
– Я поправлюсь.
Снова раздался стук, уже более настойчивый, и я заторопилась:
– Я еще вечером зайду, что тебе принести?
– Анатомию, – скороговоркой заговорила Ксюша, – и химию – синий такой учебник, вышку еще и конспекты по литературе, мне там сочинение написать нужно, и фармакологию.
– Ох, – я выдохнула, – может, ты все-таки спокойно поболеешь?
– Так скучно тут, – внучка обвела взглядом палату, – лежу, гляжу в потолок, а так хоть поучусь.
Из-за двери высунулось недовольное лицо медсестрички:
– Заканчивайте, врач уже идет, и мне из-за вас влетит.
– Хорошо, – примирительно сказал Вася, и мы встали.
– Бульон тебе сварю, – я говорила, уже идя к выходу, – и носки теплые возьму, а то сейчас забыла. И пуховый бабушкин платок.
– И чашку еще одну возьмите, – вдогонку говорила она, – и, может, книгу обычную.
– Там еще письма от Вацлава пришли, взять? – я спросила как бы между прочим.
– Да? – она удивилась. – Возьми.
– Хорошо, – до вечера. Выздоравливай скорее.
Мы вышли, закрывая за собой дверь, быстро сняли в предбаннике халаты и маски:
– Скажите, а могу я поговорить с лечащим врачом внучки?
Девушка наморщила лоб:
– Мария Афанасьевна? Она уже ушла, завтра утром пораньше приходите, она будет.
– Понятно, – я разочарованно покачала головой, – я вечером зайду, вы ведь еще будете дежурить?
– У меня сутки, – медсестра опустила накрашенные ресницы.
– Вот и отлично, – Василий улыбнулся ей сахарной улыбкой, – мы вместе придем. И в долгу не останемся, только вы нас непременно пустите к внучке, хорошо? Вас как зовут?
– Оля, – девушка подняла на него чуть порозовевшее лицо.
– Вы такая красивая, Оленька, и очень добрый человек, это сразу видно, – он растекался елеем, – нам очень повезло, что мы встретили именно вас.
– Ну что вы! – девушка неподдельно смутилась.
– Вот и договорились, – Вася пропускал меня вперед по коридору, одновременно кивая барышне, – до свидания.
– До свидания, – Оленька кокетливо улыбнулась, а я едва не закатила глаза.
Мы вышли из здания больницы и тут же в голос расхохотались.
– Ну ты хорош!
Вася перестал хихикать:
– А что делать? Надо же нам вечером как-то пробраться к Ксюшке.
Мы шли к машине, и он поглядывал на меня со стороны.
– Аня… я не могу понять, будто бы все как всегда, но что-то изменилось? – он покачал головой. – Вот и Ксюшка заметила, у нас внучка болеет, а мы веселимся… Мне даже совестно, честное слово.
– А что мы? – в ответ спросила я. – Что мы такого делаем?
Мне и самой вдруг стало немного не по себе, было ощущение, будто я прогуливаю институт и мне весело, когда я должна учиться как другие, а вовсе не развлекаться.
– Гм… – и то правда, – он снова на меня посмотрел, открывая дверцу машины, – вроде ничего эдакого. И настроение отличное, правда, непонятно с чего. Чувствую себя помолодевшим дураком.
– И не говори, – я махнула рукой и переключилась на другую тему: – Слушай, тебе не обязательно вечером…
– Брось, – сказал Вася укоризненно, – я знаю, что ты любишь отказываться от помощи, но ведь Ксенька и моя внучка тоже, помнишь, да?
– Помню-помню, – мы выезжали на проспект, – тогда давай в пять? Или в шесть? Там часы посещения с четырех до семи.
– Тогда в полшестого я за тобой заеду, – Вася держал руль и не смотрел на меня.
– Хорошо. Я тогда соберу все, что она просила, – а я как раз смотрела на него со стороны.
Оказывается, он вполне симпатичный мужик. Я и раньше замечала, но сегодня будто снова это увидела. Не расписной красавец – и нос картошкой, и скулы широковаты, но яркие, почти васильковые глаза, хорошие, ровные белые зубы, широкая обаятельная улыбка. Мне всегда нравились его руки – быстрые точные движения пальцев. Он все делал с какой-то удивительной уверенностью.
– Что? – он на мгновение обернулся, настораживаясь.
– Ничего, – я перестала его разглядывать и смутилась.
– Ань, – он снова повернулся, – ты… я не знаю, ты на меня так смотришь… – кажется, он даже злился, – я понять ничего не могу. Что случилось-то?
– Да ничего, Вась, ни-че-го, – я отвернулась к окну, – подумаешь, глянула на тебя раз, что такого?
– Хм…
Остаток пути мы ехали молча, я пялилась в окно на пробегающие мимо дома и методично обругивала себя, не очень понимая, за что именно.
Подъезжая к нашему дому, я попросила:
– Вась, можешь завернуть на соседнюю улицу, я хотела к Путягиным зайти.
– К кому? – переспросил он.
– Помнишь, я тебе рассказывала – Артем Путягин, ну, тот, Ксюшкин одноклассник, который сейчас с нефтяных вышек вернулся…
– Да-да, точно, – Вася включил поворотник.
– Скажу ему, что Ксюша в больнице, а то он ждал ее из Москвы, чтобы поговорить.
– А, понятно, – Василий остановил машину в чужом дворе, снова вышел, чтобы открыть мне дверцу. – Тогда я поеду, – он оглядывал двор, – и заеду за тобой в полшестого, договорились?
