будет выдавать его. Пусть пока я и не нашел его, но ничего… ничего…
Ниче- (текст обрывается)
Из “Дела о Безликой Семерке”
– Ты не виноват в ее смерти.
– Не виноват!? Как ты можешь говорить, что я не виноват!? Я должен был стрелять первым. Нет, в следующий раз, когда мы встретимся с ним, я убью его голыми руками.
– Нам надо обыскать кабинет Бенсона, в нем все не так очевидно.
– Опять ты со своим проклятым делом! У тебя оно не забрало ничего, а у нас у всех… к чему оно привело нас? Хватит думать только о нем, я не могу продолжать его, пока помню о ней. – Сол с виной показал рукой на возлюбленную.
– Она – единственная, кто разделил со мной все чувства, кто понял меня! За свои девятнадцать лет, что я был с тобой, ты ни разу не попытался даже понять меня.
– Сол, пожалуйста, не начинай этот вечный спор.
– Это не спор, эти сухие факты! Никто не понимает, что лишь правильный спор ведет к взаимопониманию, никто не хочет думать об этом. Всем легче ходить со своими мыслями в своем прогнившем мешке и не мешать остальным, верно? Ты ведь тоже так думаешь, Джон. Пусть я и провел большую часть своей жизни с тобой, мы совсем непохожи. А она… – Планк снова посмотрел на Луну и расплакался.
Донлон молчал. Даже не пытался противопоставить что-то: понял, что все это не имеет никакого значения. Никто из них двоих не знал что их ждет – Сол от неведения, Джон от непонимания. “Была бы с нами Луна, она бы давно пристрелила этого мерзавца”. – признался себе шеф.
Сол осторожно поднял руку покойницы, в которой с искрометной настойчивостью лежал револьвер. Он взял его и посмотрел на отражение неба в нем. Были лишь белые точки, ничего более.
– Я не дал ей выстрелить. Остановил ее – подумал, что нельзя стрелять первым.
– Ты по-прежнему по-детски наивен, Планк. И это оставляет во мне веру в человека, в человека, способного сострадать, понимаешь?
– Теперь я не буду прежним. – горечь его сменилась злобой. -Слишком много я пережил, чтобы оставаться ребенком.
– Сол, но…
– Хватит. Не говори ничего. Я свой выбор сделал… Что он сказал тебе? Что сказал этот подонок?
– Он будет здесь завтра на рассвете. Хочет честной “схватки”.
– Раз так хочет, значит получит; и получит то, что заслужил. Он расплатиться за все унесенные жизни.
– Ты собираешься его убить?
– Да, Джон, и не пытайся переубедить меня. Я не могу не отомстить, чувство отпора хотя бы сколько-то смягчает внутренние терзания.
– Просто… Я не хочу, чтобы ты закончил, как все…
– Уж лучше так, чем отпустить мерзавца без ответного удара. Можешь не помогать мне, дальше наши дороги расходятся.
– Ты ведь понимаешь, что это убийство мы объяснить не сможем.
– Именно поэтому я тебя и отпускаю. Лети на волю! Ты – все еще орел, который не утерял своих сил.
Донлон промолчал. Планк проверил заряжен ли кольт. Убедившись в том, что он готов к обещанному отмщению, он измученно спросил:
– Ну так что? Почему не уходишь?
– Я не могу, Сол. Я не найду себе места, если узнаю, что он убил тебя, а меня не было рядом. Это все равно, что… бросить друга в самом конце долгого пути.
– Уж лучше тебе уйти. Не кори себя за мою возможную смерть, я на это пошел сам. Еще одна потеря, и мне ее не пережить.
– Пойми, как я могу….
– Я настаиваю. Не надо всюду следовать за мной, я устал от этого. Мне надо побыть наедине.
– Хорошо. – будто разрывая последнюю связь между будущим и прошлым, уступил Джон и напоследок сообщил. -Это тебе ключи от участка, если он будет вдруг закрыт. И если будешь проходить мимо, не забудь заглянуть в кабинет Бенсона, там могут быть очень полезные документы и записки. Я не буду рыться в них до того, как сделаешь это ты. Надеюсь, мы видимся не в последний раз.
– И я тоже. – вздохнув, сказал Сол и поднялся на ноги. -Ты был хорошим напарником.
– А ты – хорошим другом, Сол. Все мы встречаемся не случайно, каждое наше столкновение служит тому, что заполняет в нас пустоты, укрепляя наши души.
– И именно поэтому чем мы старше, тем становимся неизменчивее?
– Да… – шепотом сорвалось с языка у Джона. -Ты мудр, как никто другой, Планк.
– Все, не надо больше слов благодарности. Мне их говорили немного, но они кажутся такими сладостными!
– Ладно. Я, тогда, с тобой прощаюсь. Если вдруг судьба тебя когда-то еще затянет в этот город, не пожалей времени заехать ко мне, мне будет не хватать тебя.
На этот раз промолчал Сол. Он опустил голову и вернулся взглядом к Луне.
– Я виноват, и не смогу себе этого простить. – сказал он себе, дождавшись, когда Джон отступит. -Единственный путь к очищению души – это месть. Она-то и искупит все грехи.
С удивительной настойчивостью он согласился с своим суждением и сел рядом с Паркинсон; небо показалось ему фиолетовым, словно скоро настанет рассвет. Но до него было еще долго – около шести часов, половину из которых Сол потратил на резко наступивший сон возле у̶б̶и̶т̶о̶й̶ любимой.
Осознание приходит не сразу? Чушь. Для каждого свое время, как же я мог этого не понимать? Я был так глуп и так наивен!
Из заметок С. Планка
***
Планка разбудило падение во сне, которое обычно прерывает действо на самом захватывающем моменте. Он сразу вспомнил какое несчастье настигло его, и вспомнил слова Джона о том, чтобы он проверил комнату Мика. Оставив лежащую одну под кроной дуба, он побежал к отделению, чтобы найти то, о чем с такой таинственностью говорил Донлон. Потеряв всякий энтузиазм, он горел лишь желанием отпустить все дело. Но отпускать без ответа не мог, не мог хранить незакончившуюся историю в душе вечно.
Добежав до участка, он дернул дверь. Та не открылась. Тогда он сунул ключ в скважину и повернул его. Послышался щелчок, и Сол зашел внутрь. Лучи, сопровождающие, кажется, любого человека почти каждое летнее утро пробились во все комнаты. Планк пробежал по ступенькам наверх, пересек коридор и зашел в кабинет Бенсона.
“Ну и что же он тут прячет?” – с легким интересом спросил Планк у себя и открыл первый попавшийся шкаф. Ничего.
Прошел дальше вдоль стены, потянул за еще одну ручку. Тоже ничего. С неким облегчением от того, что еще не обнаружил ничего повергшего его в шок, он открыл верхний отсек в тумбе около стола. Тут его и ждало разочарование.
“Я совсем позабыл об отчетах! Когда последний раз писал их? Я совсем оставил мою рукопись в этой всей суматохе, но не должен был так делать. Так я окончательно потерял связь между своими действиями, хотя…
