Максимум, что смог выбить.
— Вы с ума сошли?! У меня Савина на двадцать второй неделе! У меня завтра три пункции! У меня…
— У тебя декрет, Томочка! — главврач нагло улыбается, берет меня за плечи и начинает аккуратно, но непреклонно разворачивать в сторону кушетки с орущими младенцами. — Настоящий, полноценный, заслуженный декрет. Как его оформить, я посоветуюсь с нашими юристами, Савину я забираю себе, пункции отдадим Анечке, она справится. А ты — шагом марш познавать радости материнства, о котором так много рассуждаешь на лекциях. Забирай свое ОПГ, ценные карты платежной системы «Мир» и шуруй домой к законному семейному очагу. Шагом марш!
Денис смотрит на нас как на сумасшедших.
Младенцы орут.
Главврач подталкивает меня к кушетке.
А я всё ещё пытаюсь противиться внезапно исполнившейся мечте о многодетной семье…
Бойтесь мечтать. Мечты сбываются.
Глава 3
Штурм такси класса «эконом-плюс» — а на «минивэн» в нашем спальном районе, разумеется, повышенный спрос и режим «ждите тридцать минут» — заслуживает отдельной премии.
Желательно из чистого золота и лично по голове водителю по имени Журабек, который прямо сейчас пытается уехать задним ходом, едва завидев меня, трёх несовершеннолетних граждан, две пластиковые люльки и баулы…
— Уважаемая, куда столько? У меня багажник не резиновый! — Журабек выставляет руку в окно, словно защищая корейский автопром от нашествия варваров.
— Драгоценный мой, — я решительно опускаю одну автолюльку прямо на капот его сияющей «Оптимы», отчего Журабек испуганно икает. — У меня в руках будущие налогоплательщики. В багажник легко войдут вон те три баула с детскими шмотками, а мы с ребятами занимаем заднее сиденье. Поверь, сто десять килограммов живого веса и три орущих младенца — не самое страшное, что может случиться с твоей подвеской за триста рублей по тарифу.
— Их двое! — подаёт голос Денис и хмуро прижимает к себе огромный пакет с памперсами.
— Младенцев двое, а орут за троих, — отрезаю я и запихиваю упирающегося старшего на заднее сиденье. — Журабек, дорогой, трогай, пока нас не штурмовала детская комната полиции!
Кое-как, с матюками на трёх языках и хрустом пластика, мы всё-таки доезжаем до дома.
Мой идеальный, вылизанный до состояния операционной коридор встречает нас зеркальным блеском паркета и звенящей, стерильной тишиной.
Мир, в котором даже пылинки падают строго по расписанию и исключительно мимо моего дизайнерского ковра.
Был...
И нету мира.
Теперь здесь, с лёгкой руки Олега, властвует хаос!
— Так, штаб, дислокация здесь, — я выгружаю обе люльки посреди гостиной. — Денис, куртку на вешалку, бахилы — в утиль, слава богу, мы вышли из клиники. Садись на диван и изображай элемент декора. Режим «не отсвечивать» активирован?
Денис молча стягивает огромную куртку, усаживается на край моего безупречно серого дивана и утыкается взглядом в пол.
Прямо партизан на допросе. Ни звука, ни слезинки, только пальцы в кулаки сжимает.
— Эй, боец, — осторожно присаживаюсь рядом, отчего диван ощутимо качается, как шлюпка во время шторма. — Ты как?
— Нормально, — буркает он, но глаз не поднимает. — Папа сказал, вы строгая, но не сдадите нас в приют. Вы ведь не сдадите?
— Я? Сдать государству законных детей моего официального мужа? Да меня жаба задушит, я за него ещё налоги недоплатила, — пытаюсь пошутить, но пацан даже не улыбается.
Зато просыпается тяжёлая артиллерия.
Пашка и Сашка (или наоборот, хрен их разберёт, они абсолютно одинаковые, как два шприца на два кубика) открывают глаза одновременно.
Синхронность у парней потрясающая.
Один выдаёт короткое «У?», второй тут же поддерживает ультразвуковым «Уа-а-а!», и через секунду моя элитная двухкомнатная квартира превращается в зону испытания сирен гражданской обороны.
— Денис! — кричу, отчаянно перекрывая децибелы. — Инструкция по эксплуатации этих кубиков имеется? Почему они так орут? Им больно, скучно или они требуют адвоката?
— Они есть хотят, — затыкая уши руками, отвечает Денис. — Папа им смесь варит. В бутылках!
Я, женщина, которая десять лет лечит чужое бесплодие и знает анатомию женского малого таза лучше, чем свои пять пальцев, застываю перед коробкой с детским питанием в полнейшем ступоре.
На пачке написано: «Развести три мерные ложки на девяносто миллилитров воды температуры тридцать семь градусов».
— Тридцать семь градусов? Они издеваются? — лихорадочно кручу в руках пластиковую бутылочку, чувствуя, как по спине течёт вполне себе настоящий пот, будто я на сложнейшей операции. — Денис, у твоего отца был лабораторный термометр? Как я пойму, что тут тридцать семь, а не тридцать восемь с половиной? Я репродуктолог, а не бариста!
— Папа на запястье капает, — глухо доносится с дивана. — Если горячо — разбавляет водой из крана.
— Из-под крана?! Боже, Олег, ты дремучий человек, — рычу я и трясущимися руками насыпаю порошок мимо узкого горлышка. — Блин, промазала... Значит, воды нужно меньше лить? Так, один, кажется, готов. Держи, Денис, суй тому, который громче орёт!
— Это Пашка, — Денис послушно берёт бутылочку и ловко вставляет её в рот орущему младенцу.
Звук наполовину выключается. Остаётся Сашка, который за это время успевает выбраться из переноски, доползти до ножки моего журнального стола и сейчас пытается дотянуться до хрустальной вазы с яблоками.
— А с тобой что делать, чудо в перьях? — я подхватываю Сашку на руки, чтобы исключить катастрофу.
Сто десять килограммов против семи — весовые категории разные, но удержать этот скользкий, извивающийся кусок первобытного хаоса оказывается сложнее, чем удержать крупную роженицу во время схваток.
Из недр Сашкиного памперса раздаётся характерный, очень громкий и отчётливо влажный звук, и по комнате мгновенно ползёт аромат, далёкий от парфюмерных новинок Парижа.
— О нет… нет-нет-нет, только не это, — в панике зажмуриваюсь. — Денис, скажи, что это был ложный вызов!
— Нет, он покакал, — старший, не отрывая взгляда от сосущего Пашки, констатирует очевидное. — Надо мыть попу. Или салфетки… Там в синей сумке.
— Мыть? В раковине? Он же скользкий! Если я его уроню?! — я несу орущего, пахнущего Сашку в ванную на вытянутых руках, как сапёры несут неразорвавшийся снаряд. — Так, включаем воду. На ощупь… вроде тридцать семь. Сашка, прекрати крутить хвостом, я тебе не снайпер!
В этот момент Сашка делает тактический манёвр ногой, и фонтан тёплой воды из-под крана рикошетит мне прямо в лицо, попутно заливая зеркало, кафель и мою парадную блузку.
Младенец замолкает на секунду, удивлённый собственной меткостью, а потом заводит сирену с новой силой.
— Прекрасно. Просто зашибись, — я вытираю лицо рукавом, пытаясь одной рукой нацепить на этот вертящийся зад чистый памперс. — Зад передом, перед задом… Какая разница, где у него липучки?! Главное — зафиксировать…
Возвращаюсь в гостиную с Сашкой, завёрнутым в моё лучшее махровое полотенце для лица.
На
