временно переходит к тебе. Братьев одеть, боевой запас памперсов и смеси приготовить. Мы выезжаем спасать человека. Настоящий вызов, понял?
Денис смотрит на меня круглыми глазами, но тут же подтягивается, как солдат перед генералом.
— Понял, тётя Тома.
Хватаю сумку, на ходу натягивая пальто прямо поверх заляпанного халата. А Денис подтаскивает автомобильную люльку. Отпуск отпуском, но Колоду в городе пока ещё никто не отменял.
Глава 6
Если вы когда-нибудь думали, что собрать троих детей за четыре минуты и долететь до клиники в режиме «форсаж» — нереально, значит, вы просто никогда не работали со мной в одной смене.
Я стою перед зеркалом в прихожей и критически осматриваю получившуюся конструкцию. На моих роскошных ста десяти килограммах харизмы намотано примерно шестнадцать метров трикотажной ткани защитного цвета. В этот импровизированный кокон на моей груди пятого размера ювелирно упакованы Пашка и Сашка.
Выгляжу я как штурмовая матрона времён Полтавской битвы или очень крупный, сертифицированный Минздравом кенгуру с двойным боекомплектом. Из складок ткани торчат четыре пятки в крошечных носках и две абсолютно лысые макушки.
— Денис! — командую, затягивая последний узел на пояснице (позвоночник в этот момент издаёт звук сухого хвороста). — Памперсы в сумку, пакет со смесью в зубы, побежали! Если опоздаем, Анечка в операционной родит от страха раньше нашей Савиной.
— Тётя Тома, а мы точно в больницу? — едва успевая перебирать ногами, Денис семенит за мной. — Вы похожи на танк.
— Можно сказать, что я танк, который едет спасать репутацию отечественной медицины, замкомвзвода, — бросаю я и вылетаю из квартиры. — Так что держись фарватера и не отставай!
Штурм родного отделения репродуктологии проходит с грохотом, свистом и лёгким оцепенением персонала. Когда автоматические двери клиники разъезжаются, и в холл вкатываюсь я — в пальто нараспашку, с намотанными на фасад близнецами и хмурым семилеткой на буксире, — администратор на ресепшене роняет ручку прямо в чашку с остывшим кофе.
— Мать пресвятая репродукция… — тихо шепчет Людочка, медленно поднимаясь со своего стула. — Тамара Игоревна? Это… это вы? Вы же в отпуске всего сорок восемь часов! Откуда столько детей?! Вы их почкованием разводите?
— Людочка, некогда объяснять, включай режим «ясли-сад»! — на ходу скидываю пальто, оставаясь в своём боевом, слегка заляпанном яблочным пюре халате XXL. — Анечка где? Савина в третьей смотровой?
— Там! Там! — Людочка бежит за мной, пытаясь на лету заглянуть в мой нагрудный кокон. — Господи, какие милые! Ой, это же близнецы… Тамара Игоревна, а с ними что делать?!
— Дениса посадить на пост, выдать ему сушки и медицинские шпатели, пусть строит забор. Близнецов распутать и выдать дежурной смене! Кто у нас сегодня филонит? Интерн Петров? Вот пусть познаёт азы педиатрии на практике. Если хоть один заорёт — Петров будет сдавать зачёт по анатомии лично мне, без права на пересдачу до следующего пришествия!
Я практически на ходу вытряхиваю близнецов из слинга прямо на руки ошалевшей Людочке и выскочившему в коридор растрёпанному от сна Петрову. Интерн принимает Пашку так, словно ему вручили противопехотную мину с выдернутой чекой. Глаза у парня круглые, халат колышется от ужаса.
— Тамара Игоревна, но я же… я же по контрацепции реферат писал! — заикается этот гений науки.
— Вот и проверишь на практике эффективность барьерных методов, Петров! — отрезаю, уже толкая ногой дверь смотровой. — Всё, ушла в работу!
В смотровой атмосфера напоминает финальные сцены «Титаника», только без айсберга и хорошей музыки.
На кресле рыдает Савина, в углу на кушетке отдыхает без сознания её муж, лицом подозрительно напоминающий свежевыстиранную простыню, а вокруг них с в ужасе мечется Анечка, одновременно тыкая нашатырём в нос мужчине и судорожно набирая в шприц раствор.
— Отставить истерику в благородном семействе! — мой командный голос Колоды мгновенно заполняет помещение, и пациентка от неожиданности затыкается на полувздохе. — Анечка, шприц мне. Савина, руки за голову, дышим глубоко, как на пляже в Анапе. Муж! Эй, папаша на кушетке! Ноги выше головы поднимите, не портите мне статистику обмороков в приличном отделении.
Я привычным, отточенным до автоматизма движением натягиваю перчатки. Шлепок латекса звучит как выстрел стартового пистолета.
Всё.
Абсурдный мир с памперсами, смесями и беглым мужем Олегом мгновенно улетает куда-то на периферию сознания.
Здесь я — бог, царь и главная инстанция.
— Так, смотрим… — ювелирно, по миллиметру оцениваю ситуацию. — Анечка, паника отменяется. Никакой катастрофы нет. Локальный тонус, сосуд чуть лопнул, отслойка краевая, минимальная. Савина, прекрати хоронить младенца раньше времени, твой пацан сидит крепко, как партизан в окопе. Сейчас вкатим магнезию, полежишь три дня в стационаре под моим личным присмотром — и пойдёшь домой донашивать свой законный триместр.
Савина шмыгает красным носом и преданно смотрит на меня снизу вверх:
— Тамара Игоревна… правда? Вы не уйдёте? Анечка сказала, вы в долгосрочном отпуске…
— Я контролирую ситуацию на обоих фронтах, — усмехаюсь и накладываю салфетку. — Всё, отдыхай. Анечка, переводи её в палату, мужа отпаивать крепким чаем.
Выхожу в коридор, стягиваю перчатки и тут же останавливаюсь как вкопанная.
Картина маслом «Возвращение блудного доктора».
Возле поста дежурной медсестры стоит тишина, нарушаемая только мерным, довольным сопением. Интерн Петров сидит на стуле, боясь пошевелиться, потому что на его тощем плече, пуская слюни на форменный логотип клиники, спит Пашка.
Сашка устроился на коленях у Людочки и сосредоточенно пытается отгрызть пуговицу от её халата. А Денис — мой верный замкомвзвода — сидит рядом и авторитетно объясняет старшей акушерке правила сборки автолюльки.
— …и вот тут надо защёлкнуть, тётя Люда, а то папа один раз не защёлкнул, и Пашка чуть в багажник не улетел, — серьёзно вещает семилетка.
У меня вырывается нервный смешок, и все оборачиваются.
И тут меня внезапно прошибает странная, совершенно несвоевременная мысль.
Все эти десять лет после пяти кругов ада ЭКО я ведь как думала?
Олег унёс с собой моё право быть счастливой. Что та молодая и фертильная Полина отобрала у меня то, что должно было принадлежать мне по праву. Я заперла своё разбитое сердце в сейф и думала, что работа — это моя единственная броня.
А сейчас смотрю на лохматого Дениса в огромных бахилах, на спящую малышню, которых моё отделение нянчит всей сменой, и понимаю…
Эти дети, подброшенные наглым и отчаявшимся бывшим мужем, принесли мне кучу проблем, разгром квартиры, бессонные ночи, сумасшедшие дни и… внезапное излечение.
Моя личная, шоковая терапия от прошлого.
— Ну что, банда? — я упираю руки в свои роскошные бёдра и громко заявляю на весь коридор. — Пациент спасён, интерн Петров досрочно сдал зачёт по педиатрии. Забираем наши баулы, грузимся
